Как проходили суды в Древней Греции

15. Право Древней Греции. Суд, его органы и процесс в Древних Афинах.

Древнейшим источником афинского права являлся естественный обычай. Обычное право впервые было записано в 621 г. до н. э. при архонте Драконте. В начале VI в. до н. э. и позже одним из основных источников гражданского права было законодательство Солона.

В Афинах сравнительно высокого уровня достигла частная собственность, хотя она и носила на себе следы своего происхождения из коллективной общинной собственности. В интересах общества в целом частная собственность ограничивалась. Это выражалось в том, что на собственников государством налагались значительные повинности. Практиковались частные конфискации имущества.

Энергично защищалась собственность на раба, который, как и везде, считался «говорящим орудием», не имевшим даже собственного имени, а только кличку.

О широкой свободе распоряжения собственностью и владением свидетельствует наличие разного вида сделок: договора товарищества, купли-продажи, найма, ссуды, займа, личного найма и подряда, поклажи и т. д. В одном из законов говорилось: «Каждый может отдать свое имущество любому гражданину, если он не лишился рассудка, не выжил из ума от старости или не попал под влияние женщины».

Семейное право. Брак считался разновидностью договора купли-продажи, причем невеста рассматривалась как объект сделки. Вступление в брак считалось обязательным, уклонение от женитьбы расценивалось как забвение культа предков. К холостякам относились как к больным. Нарушение супружеской верности не имело для мужа юридических последствий. Супругу разрешалось иметь в своем доме наложницу. После отца господином женщины был муж. Женщина не могла от собственного имени заключать сделки. Застигнув на месте преступления любовника жены, оскорбленный супруг мог безнаказанно убить его.

Разрешался брак между дядей и племянницей, братом и сестрой.

Уголовное право. В уголовном праве заметны пережитки родового строя. В ряде случаев признавалась кровная месть. Дела об убийстве, как правило, возбуждались родственниками. За убийство можно было откупиться. Обвинение могло носить характер частного или публичного. Афинскому уголовному праву были известны следующие виды преступлений:

* Государственные преступления (государственная измена, оскорбление богов, обман народа, внесение в народное собрание противозаконных предложений, ложный донос по делам о политических преступлениях).

* Преступления против личности. Помимо убийств, сюда следует отнести: причинение увечья, нанесение побоев, клевету, оскорбление.

* Преступления против семьи (дурное обращение детей с престарелыми родителями, опекуна с сиротами, родственников с дочерьми-наследницами).

* Имущественные преступления. При краже, если таковая совершалась ночью, преступника дозволялось убить на месте преступления.

В числе наказаний встречались:

* продажа в рабство;

* атимия, т. е. бесчестье (лишение некоторых, либо всех гражданских прав).

Изначально базилевс судил суд самостоятельно (иногда с помощью Совета старейшин) затем часть судебных полномочий была передана Ареопагу (Верховный Суд), затем с течением времени появлялись фесмофеты, гелиэя, тиранна (третейский суд). Т. е. судебные функции постепенно переходили от царя к народу. Во времена расцвета Афинской демократии система судебных инстанций была следующей:

Ареопаг. Судил умышленные убийства, нанесение тяжких ран и увечий, поджоги и отравления.

Эфеты. Коллегия из 51 человека. Ведала делами о непредумышленных убийствах, наемных убийцах, убийствах рабов и метэков.

Гелиэя (суд присяжных) — одна из главных судебных инстанций Афин. Заседала каждый день в составе 10 судебных присутствий по 501 члену. Избирались жребием архонтами и фесмофетами из числа граждан по филам. Гелиастом мог стать гражданин, которому исполнилось 30 лет, если он не лишен чести и не является должником государства.

Полномочия – обширны. Через коллегию номофетов отменяла старые и принимала новые законы. Суд второй инстанции по отношению к решениям магистратов. Рассматривали апелляции, устанавливали более строгое наказание за преступление по делам, рассматриваемым магистратом.

Диэтеты (мировые судьи). Точное количество диэтетов не известно. Дизтетом или мировым судьей мог быть гражданин Афин, достигший 60-летнего возраста. Отказываться от должности диэтета было нельзя. Диэтеты разбирали иски свыше 10 драхм. Суть этого суда состоит в примирении сторон. Решение диэтетов можно было обжаловать.

Коллегия одинадцати — подсудны дела разбойников, ночных воров, карманных воров, осуществляла надзор за тюрьмами и за исполнением приговоров.

Коллегия исагогов в составе 5 человек, которая под председательством архонта-эпонима рас-сматривала: «дела о приданом, когда обязанный вернуть его, не отдает. . . когда человек, заняв деньги под процент в одну драхму, не платит долга. . . когда кто-нибудь, желая открыть мастерскую на площади, займет у другого средства на обзаведение. Дела об оскорблениях, об обществах, товариществах, о рабах и вьючных животных. . . » и т. д.

Специальные суды: морские, торговые, промышленные.

Большинство магистратов в целом может с успехом претендовать на роль судебного органа, так как они совмещали в своем лице судебные и административные полномочия.

Правом на иск (dike) в Афинах обладал только совершеннолетний гражданин. За метэков в начале это делал их простат, впоследствии метэки стали это делать сами.

Неформальные доказательства, например, атмосферное явление, истолкованное мантиками. Но формальным Божьим Судом это не являлось.

Процесс и его стадии зависели от вида судебной инстанции, где рассматривался иск.

Суд в Ареопаге. В могилу убитого его ближайший агнат втыкал копье в знак предстоящего мщения. Дело передавалось на предварительное рассмотрение архонту-басилевсу. 3 месяца — следствие. На 4-й месяц архонт определял, какому суду подлежит убийца — Ареопагу или эфетам.

Ареопаг рассматривал дело в течение 3 дней на открытом воздухе и ночью. Обвняемый при произнесении речи стоял на «камне обиды», обвинитель — «камне непрощения». В каждую ночь произносилась речь обвинения и защиты. После первой ночи обвиняемый мог беспрепятственно удалиться в добровольное пожизненное изгнание, после 2-й ночи уже не мог. На 3-й день судьи по приглашению архонта-басилевса голосовали решение. Если подавалось равное количество голосов «за» и «против», обвиняемый считался оправданным.

Суд в Гелиэе. Процесс начинался с вызова (в присутствии двух свидетелей) ответчика к тому магистрату, который имел право на предварительное рассмотрение иска. В случае отказа явиться ответчик проигрывал дело. В установленный день истец и ответчик прибывали к магистрату, истец платил пошлину в зависимости от цены иска.

По получении иска магистрат проводил предварительное следствие (анакрисис), выяснялись все обстоятельства дела, приводились доказательства, опрашивали истца и ответчика, их ответы фиксировались. Доказательства складывались в особые сосуды и опечатывались. Стороны могли договориться во время этой стадии о перенесении их дела к диэтетам. Запрещалось затягивать время анакрисиса (вчинение встречного иска, оспаривание юрисдикции, и т. п. ).

Как судили преступников в Древних Афинах.

Античные государства, в том числе Древняя Греция, имели двойственную природу, выражающуюся в демократии для свободных граждан и тирании по отношению к рабам. Это обусловило одновременное сосуществование двух форм уголовного процесса: состязательного, основанного на равноправии сторон, — для свободных граждан, и розыскного, в котором обвиняемый практически не имел возможности защищаться, — для рабов.

Афинское государство представляет собой образец античной демократии с присущими ей особенностями судоустройства. Судебные учреждения в Афинах достигли наибольшего совершенства в период расцвета афинской демократии (V век до н. э.). Система судов в Древних Афинах была весьма разветвленной (народное собрание, гелиэя — суд присяжных, суд диэтетов). Во всех судах, к ведению которых относилось производство по делам свободных граждан, процесс носил состязательный характер: стороны были равны в правах, несли обязанность по представлению доказательств, независимый суд разрешал дело, как правило, путем голосования. Ярко выраженная состязательность судопроизводства обусловила соответствующую специфику в построении обвинения. Все дела, в том числе и уголовные, делились на два рода: государственные, т.е. те, в которых были затронуты интересы государства, и частные, возникавшие вследствие нарушения чьих-либо личных прав. Начать государственный процесс мог всякий гражданин, начать частный процесс могло только непосредственно заинтересованное лицо или его законный представитель. Однако следует отметить, что понятия о процессе государственном и частном не были строго разграничены, выбор той или иной формы процесса во многих случаях зависел от обвинителя.

Обвинение в древнегреческом процессе занимало исключительно важное место. При отсутствии обвинителя дело не возбуждалось даже при наличии явного преступления. Характерно, что право Древней Греции особое внимание уделяет ответственности обвинителя за обоснованность обвинения. Один из древнейших нормативных актов — закон Залевка, — устанавливал, что инициатор процесса должен был являться в народное собрание, игравшее роль суда, с веревкой на шее. В случае проигрыша дела его тут же душили. Позднее обвинитель перед началом процесса должен был принести страшную клятву. Обычай гласил: «Тот, кто обвиняет другого в совершении чего-нибудь подобного, прежде всего даст присягу, призывая гибель на себя, на свой род и на дом». В мифологическом мировоззрении греков это должно было означать, что тот, кто необоснованно обвиняет другого в убийстве, воровстве и т.п., сам лишится жизни, понесет утрату близких или имущества. Такое понимание ответственности хорошо сочеталось с раннеправовым принципом талиона.

Позднее, с развитием правовых институтов, ответственность обвинителя получила четкое закрепление в древнегреческом праве. Так, возбуждение государственного процесса налагало на обвинителя особую ответственность за обоснованность обвинения. Он подвергался штрафу в 1000 драхм, если по рассмотрении дела на его стороне оказывалось менее одной пятой части голосов судей, а в случае троекратного повторения необоснованных обвинений — лишался права возбуждать их в дальнейшем.

В частном процессе ответственность обвинителя, не собравшего одной пятой голосов судей, ограничивалась штрафом в пользу обвиняемого, размер которого зависел от тяжести выдвинутого обвинения. Кроме того обвинитель, начавший государственный процесс, должен был довести его до конца под угрозой штрафа в 1000 драхм, частное же дело могло быть прекращено в любой стадии процесса без всяких невыгодных последствий. Однако каждое оправдание могло, в свою очередь, послужить поводом к началу процесса против заведомо несправедливого обвинителя.

Однако система равноправия сторон действовала лишь в процессах свободных граждан. Дела о преступлениях рабов в Древней Греции рассматривали особые органы, например, Коллегия одиннадцати. Рассмотрению дел в Коллегии одиннадцати были присущи многие черты инквизиционного процесса. Коллегия производила аресты, рассматривала дело, назначала наказание и исполняла его. Производство велось тайно. Обвиняемые не пользовались никакими процессуальными правами, для назначения наказания достаточно было одного лишь подозрения в совершении преступления. Характерно то, что в Коллегии одиннадцати обвинение как таковое не осуществлялось. Никто из граждан не выступал обвинителем. Производство начиналось по доносам или сообщениям шпионов.

Читайте также  Как обновить программное обеспечение телевизора

36. Суд и процесс в древних Афинах.

Изначально базилевс судил суд самостоятельно (иногда с пом. Совета старейшин) затем часть судебных полномочий была передана Ареопагу (Верховный Суд), затем с течением времени появлялись фесмофеты, гелиэя, тиранна (третейский суд).

Ареопаг. Судил умышленные убийства, нанесение тяжких ран и увечий, поджоги и отравления.

Эфеты. Коллегия из 51 человека. Ведала делами о непредумышленных убийствах, наемных убийцах, убийствах ра­бов и метэков.

Фесмофеты. Коллегия из 6 архонтов и одного секретаря. Указывали, какой комиссии гелиэи и где заседать, судили законы, если они противоречили основным законам Афин, надзирали за магистратами и т. д.

Гелиэя (суд присяжных) — одна из главных судебных ин­станций Афин. Заседала каждый день в составе 10 судебных присутствий по 501 члену. Избирались жре­бием архонтами и фесмофетами из числа граждан по филам. Гелиастом мог стать гражданин, которому исполнилось 30 лет, если он не лишен чести и не является должником государ­ства.

Полномочия – обширны. Через коллегию номофетов отменяла ста­рые и принимала новые законы. Су­д второй инстанции по отношению к решениям магистратов. Рассматривали апелляции, устанав­ливали более строгое наказание за преступление по делам, рассматриваемым магистратом.

Диэтеты (мировые судьи). Точное количество диэтетов не известно. Дизтетом или мировым судьей мог быть гражданин Афин, дос­тигший 60-летнего возраста. Отказываться от должности диэтета было нельзя. Диэтеты разбирали иски свыше 10 драхм. Суть этого суда состоит в примирении сторон. Решение диэтетов можно было обжаловать.

Судьи по демам в составе 40 человек , по 4 от каждой фи­лы. Разбирали иски ценой ниже 10 драхм, судом второй ин­станции по отношению к ним были диэтеты.

Коллегия одинадцати — подсудны дела разбойников, ночных воров, карманных воров, осуществляла надзор за тюрьмами и за исполнением приговоров.

Коллегия исагогов в составе 5 человек, которая под председательством архонта-эпонима рас­сматривала: «дела о приданом, когда обязанный вернуть его, не отдает. . . когда человек, заняв деньги под процент в одну драхму, не платит долга. . . когда кто-нибудь, желая открыть мастерскую на площади, займет у другого средства на обзаведение. Дела об оскорблениях, об обще­ствах, товариществах, о рабах и вьючных животных. . . » и т. д.

Специальные суды: морские, торговые, промышленные.

Большинство магистратов в целом может с успехом претендовать на роль судебного органа, так как они совмещали в своем лице судебные и административные полно­мочия.

УЧЕНИЕ ОБ ИСКАХ

Правом на иск (dike) в Афинах обладал только совершенно­летний гражданин. За метэков в начале это делал их простат, впоследствии метэки стали это делать сами. Иск мог быть подан только лично, представительство не допускалось.

Наиболее общими видами исков были иски частные и публичные (защита общих интересов). Изначально в письменной форме подавались некоторые публичные, а позднее все виды исков. Публичный процесс требовал объявления о нем народу, частный такой публикации не требовал. По публичным искам истцу не полагалось никакого возна­граждения, кроме морального удовлетворения от сознания ис­полненного гражданского долга. Частный иск предполагал материальную выгоду. От частного иска в отличие от публично­го, истец мог отказаться в любую минуту. Предъявление публич­ного иска не требовало уплаты судебной пошлины, тогда как процесс по частному иску не начинался без ее уплаты. Частные иски могли быть направлены против личности и иски о вещах.

Неформальные доказательства, например, атмосферное явление, истолкованное мантиками. Но фор­мальным Божьим Судом это не являлось.

Свидетельские показания (до IV в. до Р.

Документы. Законы, дого­воры, завещания и т. п. акты.

Клятва и пытка – только как подтверждение основных доказательств — свидетельств и доку­ментов.

ВИДЫ ПРОЦЕССОВ (krisis)

Процесс и его стадии зависели от вида судебной инстанции, где рассматривался иск.

Суд в Ареопаге. В могилу убитого его ближай­ший агнат втыкал копье в знак предстоящего мщения. Дело передавалось на предварительное рассмотрение архонту-басилевсу. 3 месяца — следствие. На 4-й месяц ар­хонт определял, какому суду подлежит убийца — Ареопагу или эфетам.

Ареопаг рассматривал дело в течение 3 дней на от­крытом воздухе и ночью. Обвиняемый при произнесении речи стоял на «камне обиды», обвинитель — «камне непрощения». В каждую ночь произносилась речь обвинения и защиты. После первой ночи обвиняемый мог беспрепятственно удалиться в добровольное пожизненное изгнание, после 2-й ночи уже не мог. На 3-й день судьи по приглашению архонта-басилевса голосовали решение. Если подавалось равное количе­ство голосов «за» и «против», обвиняемый считался оправдан­ным.

Суд в Гелиэе. Процесс начинался с вызова (в присутствии двух свидетелей) ответчика к тому магистрату, кото­рый имел право на предварительное рассмотрение иска. В случае отка­за явиться ответчик проигрывал дело. В установленный день истец и ответчик прибывали к маги­страту, истец платил пошлину в зависимости от цены иска.

По получении иска магистрат проводил предварительное следствие (анакрисис), выяснялись все обстоятельства дела, приводились доказательства, опрашивали истца и ответчика, их ответы фиксировались. Доказатель­ства складывались в особые сосуды и опечатывались. Стороны могли договориться во время этой стадии о перенесении их дела к диэтетам. Запрещалось за­тягивать время анакрисиса (вчинение встречного иска, оспаривание юрисдикции, и т. п. ).

День заседания гелиэи для окончательного рассмотрения дела определялся жребием. Окончательное заседание суда начиналось с зачитывания иска и возражений на него ответчика. Истцу и ответчику — право выступить (по частным искам – 1 вы­ступление, по публичным – 2). По окончании прений глашатай суда предлагал сторонам обжаловать действия друг друга. Затем судьи без обсуждения приступали к голосованию. Дело выиграно, если за него подавалось большинство голосов, при = голосов ответчик считался оправданным. Если в законе не указана санкция по этому делу, судьи по вынесении решения определяли ее — обычно следовали за санкцией, которую предлагал истец (обвинитель).

Судопроизводство в Греции в VII-VI вв. до н. э. (по данным эпиграфических источников) Текст научной статьи по специальности « История и археология»

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Пальцева Лариса Александровна

Статья посвящена анализу эпиграфических документов, проливающих свет на организацию судопроизводства и структуру судебных органов в некоторых греческих полисах (Дрерос, Гортина, Эретрия, Хиос). Надписи законодательного характера показывают, что в VII-VI вв. до н.э. проявляется явная тенденция (отмечаемая также и в литературных свидетельствах) к ограничению или регламентации властных полномочий должностных лиц, участвующих в судебном процессе. Эта тенденция проявляется как в аристократических обществах, так и в городахгосударствах, где происходили демократические изменения.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Пальцева Лариса Александровна

Administration of justice in Greece during VII — VI centuries, B.C. (according to the epigraphical sources)

The purpose of this paper is to examine the epigraphical evidences throwing the light upon the administration of justice and the structure of the courts of justice in the Greek cities (Dreros, Gortina, Eretria, Chios). The legal inscriptions show an evident trend (also noted in the literary evidences) to restrict or regulate the power of the magistrates involved in the judicial process. This trend is evident both in aristocratic societies and in the city-states where the democratical innovations took place.

Текст научной работы на тему «Судопроизводство в Греции в VII-VI вв. до н. э. (по данным эпиграфических источников)»

УДК 94(38). 02 Л. А. Пальцева

СУДОПРОИЗВОДСТВО в ГРЕЦИИ в VII-VI вв. до н.э.

(по данным эпиграфических источников)

Изучение законодательного процесса и судебной деятельности в архаической Греции опирается по преимуществу на достаточно краткие, разрозненные свидетельства древних авторов. Однако картина, возникающая перед нами на основе литературных источников, была бы, очевидно, неполной без тех штрихов, которыми дополняют ее эпиграфические памятники. Надписи, содержание которых имеет отношение к сфере суда и права, не только являются ценным дополнением к литературной традиции (как, например, в случае с законом Драконта об убийстве), но иногда даже превосходят ее в информативности. Прежде всего это связано с тем, что надписи зачастую дают нам сведения о судопроизводстве в небольших периферийных полисах, внутренняя жизнь которых практически не отражена в литературных источниках. Немаловажным представляется и то, что надписи, как правило, синхронны тем событиям, о которых они сообщают, и потому могут более непосредственно и адекватно передать суть процессов, протекавших в греческих полисах архаического периода.

Древнейшие тексты законодательного характера, отражающие некоторые особенности судопроизводства периода архаики, были найдены в критских городах Дреросе и Гортине. Появление этих надписей, датируемых второй половиной VII — первой половиной VI в. до н. э., именно на Крите едва ли было случайным. Несмотря на свою удаленность и некоторую изолированность от ведущих греческих центров той эпохи, критские города тем не менее в интересующей нас области развивались весьма интенсивно, в чем-то даже опережая многие полисы материковой Греции. Античные авторы отмечают особую древность критских законов и их влияние на законодательства, принятые в ряде городов Греции (Herod., I, 65; Arist. Polit., II, 7,1, 1271 b; II, 9,5, 1274 a; Dem., XXIV, 139; Strab., VI, 1,8, p. 260; X, 4,8, p. 476; X, 4,17, p. 481; X, 4, 19, p. 482).

Особый интерес представляет одна из надписей Дрероса, в отличие от других полностью сохранившаяся (ML. № 2). Это закон, регламентирующий деятельность высших должностных лиц — космов, в руках которых была сосредоточена судебная власть.

© Л. А. Пальцева, 2011

Надпись впервые была издана в 1937 г., впоследствии она неоднократно переиздавалась [1, р. 333 £; 2, р. 309 £; 3, р. 81 £]. Перевод основной части надписи в целом не вызывает дискуссий: «Так постановил полис. Человек, занимавший должность косма, не может быть космом вновь в течение десяти лет. Если же он станет исполнять должность косма и вынесет судебное решение, сам должен будет уплатить присужденную сумму в двойном размере, и потеряет право занимать должность в течение всей жизни. И все решения, принятые им как космом, потеряют силу. Клятву же пусть принесут действующие в полисе косм, коллегия дамиев и коллегия двадцати».

Внимание исследователей, обращавшихся к этой надписи, естественно, в первую очередь было обращено на упоминаемые в тексте полисные магистратуры. Две из них, а именно — коллегия дамиев ( Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Читайте также  Как сделать скриншот на iPad

Введение процедуры апелляции к Совету вполне определенно указывает на то, что хиосцы не были удовлетворены решениями судов первой инстанции. Причины этого недовольства отчасти отражены в сохранившемся тексте надписи — это возможность подкупа судей (царей и демарха) и, как следствие, вынесение предвзятых решений. Конкретно в надписи (сторона B) говорится о несправедливости в суде демарха, но очевидно, что и цари, будучи подкуплены, выносили неправые решения. В связи с этим закон предусматривает не только возможность пересмотра дела в вышестоящем судебном органе, но и наказания для судей в виде штрафов.

Таким образом, хиосская ретра дает все основания для вывода, что формирование судебной системы на Хиосе происходило в русле той же тенденции, какая была отмечена выше для Эретрии и городов Крита. Можно утверждать, что та же тенденция рано или поздно должна была проявиться и в других городах Греции, не затронутых в этом обзоре. Характерное для ранней архаики самовластие судей к концу архаического периода повсеместно сменяется установлением контроля общества над судебными органами, всесторонней регламентацией их деятельности. И если на Хиосе этот контроль устанавливается в ходе демократических преобразований, то в других случаях тот же процесс происходит в аристократическом обществе. В последнем случае, как уже отмечалось, могли сыграть определенную роль межклановые интересы, т. е. стремление противоборствующих аристократических кланов установить некие общие для всех правила игры на политическом поле, препятствующие чрезмерному усилению одних за счет других. Подобная мотивация законодательной деятельности и, в частности, введение законодательных норм в области судопроизводства, наверно, была особенно характерна для городов Крита, где аристократия всегда играла ведущую роль. Вместе с тем нельзя не признать, что принятие законов, регламентирующих деятельность должностных лиц и судебных органов, независимо от того, кем и с какой целью эти законы предлагались, должно было ограничивать произвол и самовластие, способствуя тем самым утверждению новых, более цивилизованных форм судопроизводства.

1. Demargne P., Effenterre H. Recherches a Dreros // BCH. T. 61. 1937. P. 333-348.

2. Jeffery L.H. The Local Scripts of Archaic Greece. Oxford.: Oxford University Press, 1961. 416 p.

3. Gagarin M. Early Greek Law. Berkeley; Los Angeles; London.: University of California Press, 1986. 162 p.

4. Willets R. W. Aristocratic Society in Ancient Crete. London.: Routledge and Kegan Paul, 1955. 280 p.

5. Erenberg V. An Early Source of Polis Constitution // CQ. Bd. 37. 1943. P. 14-19.

6. Казаманова Л. Н. Очерки социально-экономической истории Крита в V-IV вв. до н. э. М.: Изд-во Моск. университета, 1964. 190 с.

7. Пальцева Л. А. Основные направления развития судебной системы в архаической Греции (VII в. до н. э.) // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира. Вып. 4. СПб.: Изд-во СПб. университета, 2005. С. 73-84.

8. Пальцева Л. А. Судебные институты архаической Греции // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира. Вып. 7. СПб.: Изд-во СПб. университета, 2008. С. 85-96.

9. Vanderpool E., Wallace P. W. The Sixth Century Laws from Eretria // Hesperia. Vol. 33. 1964. P. 381-391.

10. Jeffery L. H. The Courts of Justice in Archaic Chios // BSA. Vol. 51. 1956. P. 157-167.

11. Wade-Gery H. T. Essays in Greek History. Oxford.: Basil Blackwell, 1958. 312 p.

12. Oliver J. Text of the So-called Constitution of Chios from the First Half of the Sixth Century B.C. // AJP. 1959. Vol. 80. P. 296-301.

13. Яйленко В. П. Архаическая Греция // Античная Греция. Т. I. М.: Наука, 1983. С. 128-193.

14. Шишова И. А. Раннее законодательство и становление рабства в античной Греции. Л.: Наука, 1991. 224 с.

15. Лаптева М. Ю. У истоков древнегреческой цивилизации. Иония XI-VI вв. до н. э. СПб.: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2009. 511 с.

Статья поступила в редакцию 12 октября 2010 г.

Нравственное правосудие и судейское правотворчество

Данная работа посвящена центральной фигуре правосудия – судье, в котором персонифицируется самостоятельная и независимая судебная власть. Автор, опираясь на свой многолетний опыт судьи, полагает, что судья не является простым правоприменителем, «говорящим законом», а представляет собой творческую личность, которая в процессе отправления правосудия «творит право» при рассмотрении конкретного дела, то есть осуществляет правотворчество. Во все времена и в любых странах, в разных системах права настоящий судья был, есть и всегда будет высоким профессионалом и носителем непреходящих нравственных ценностей. Книга предназначена как для специалистов, так и для широкого круга читателей, интересующихся проблемами права и правосудия.

Оглавление

  • Сведения об авторе
  • Введение
  • Начало
  • Древняя Греция

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Нравственное правосудие и судейское правотворчество предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

«Совершенные» законы и судьи — «господа над законами»

Божественный закон с его требованием неукоснительной преданности канонам, несомненно, составлял смысл и основу жизни израильтян, обреченных, казалось бы, оставаться в религиозной чистоте и непорочности. Но история рассудила иначе, столкнув однажды вроде бы несовместимые антиподы — иудаизм и языческую культуру Древней Греции.

Формально греческая культура не была признана учителями Божественного закона, единственно изучение которого считалось занятием и либеральным, и достойным серьезного человека, известно, что они одинаково предавали проклятию и «того, кто вскармливал свиней, и того, кто обучал своего сына греческой науке» [68] . А один ученый раввин так ответил на вопрос, в какое время дня всего приличнее преподавать детям «греческую мудрость»: «Не днем и не ночью, ибо сказано в Законе: изучай его день и ночь» [69] . Не следует ли из этих примеров, взятых нами из книги известного французского ученого Э.Ренана «Жизнь Иисуса», что, невзирая на проклятия и непринятие, мудрость эллинизма проникала в умы израильтян?

Как считает Э. Ренан, попытки слить эллинизм с иудаизмом предпринимались в течение почти 200 лет [70] . Еврейские мыслители, не отделяя судеб человечества от судьбы своей крошечной расы, первые взяли на себя труд создать общую теорию развития человеческого рода. Греция, всегда замыкавшаяся в самой себе и прислушавшаяся внимательно только к распрям между своими маленькими городами, имела превосходных историков, стоицизм возвестил величайшие принципы обязанностей человека как гражданина мира и как члена великого братства; но до наступления римской эпохи тщетно было искать в классической литературе общей системы философии истории, охватывающей все человечество [71] .

Античный мир в согласии со своим натурализмом верил в право природы, в естественное право. Пытаясь найти свой ответ на центральный, жизненный вопрос философии права, до сих пор не решенный окончательно, философы Древней Греции спорили о том, коренится ли право в самой природе вещей, в вечном, неизменном порядке мироздания или же оно составляет результат произвольного соглашения людей, человеческое установление, возникшее в определенный момент.

Софисты, например, утверждали, что в основе права нет ничего неизменного, вечного. Первоначально, говорили они, люди жили врозь, не руководствовались во взаимных отношениях никакими началами права и правды, каждый делал что хотел, и, разумеется, сильные порабощали слабых. Чтобы положить конец такому порядку вещей, слабые соединились в общества, установили законы нормы права и правды, которыми они и сковали произвол сильных. Иными словами, все, что называется правом или правдой, составляет, по мнению софистов, результат соглашения людей, искусственное изобретение человеческого ума [72] .

Поворот мышления от объективно-божественного к субъективно-человеческому комплексу явлений и проблем впоследствии был назван «великой исторической заслугой софистов, предпринявших плодотворную попытку взглянуть на мир человеческими глазами» [73] . Современники же, прежде всего Сократ, а за ним Платон и Аристотель, считали учение софистов односторонним. С их точки зрения, право не во всем своем составе является искусственным изобретением людей; в его основе лежит вечный, незыблемый божественный порядок, который господствует не только в человеческих отношениях, но и во всем строе мироздания: рядом с законами, изобретенными людьми, существуют вечные, неписаные законы, вложенные в сердца людей самим божественным разумом. Таким образом, естественный закон становится высшей ценностью как принцип добродетели и справедливости, имеющий универсальное, сверхнациональное, всеобщее обязательное значение.

Универсальным космическим принципом закон предстает и в стоической философии. Для стоиков закон — это порядок мира, порядок природы, Божественный закон, который есть вместе с тем закон нашего разума и сообразование с которым — добродетель; естественный закон есть выражение божественного порядка и Провидения, управляющего миром [74] , где человек — носитель божественного элемента, разума, который имеет ценность независимо от принадлежности к государству и официальной религии, а право — выражение всеобщего разума [75] .

Такова была, по выражению Е.В. Спекторского, первая редакция естественного права [76] . По словам другого русского философа, В.В. Соловьева, «так называемое естественное право, рациональная сущность которого отличается от его исторического явления или права положительного, выступает общей алгебраической формулой, под которую история подставляет различные действительные величины положительного права. При этом само собой разумеется, что эта формула (как и всякая другая) в своей отдельности есть лишь отвлечение ума, в действительности же существует лишь как общая форма всех положительных правовых отношений, в них и через них» [77] .

Учение о естественном праве, о законе, «написанном в сердцах», вознесло закон как принцип на предельную «божественную» высоту. Вечный Божественный закон, естественный закон (полным выражением которого, напоминает русский ученый Б.П. Вышеславцев, считался Декалог десять заповедей) [78] рассматривался как основа и руководящее начало для писаных законов. Аристотель, разделивший все законы на писаные и неписаные, учил, что последние обладают обязательной силой по самой своей природе, не зависят от усмотрения законодателя, везде и всегда одни и те же; они восполняют пробелы положительного права и служат критерием для его оценки. Иными словами, естественное право вступает в силу, когда молчит право, установленное людьми, т. е. естественное право, с одной стороны, является как бы частью всего положительного права, с другой — стоит где-то над ним и выступает только по временам и как бы в помощь положительному праву [79] .

Закон — основная святыня всего античного мира, основной принцип дохристианской этики. Жизнь в законе, в праве и государстве для эллинов есть жизнь совершенная.

Читайте также  Как отозвать иск из суда

Лучше умереть, соблюдая закон, чем жить, нарушая закон, — такова тема Платонова «Критона»: к сидящему в темнице Сократу приходят законы и говорят: мы вскормили тебя и вспоили, мы дали тебе жизнь, отечество и все ценности, которыми ты жил; неужели ты можешь помыслить о том, чтобы нас попрать? («Вот обожание закона как живой святыни, апофеоз самой формы закона даже и тогда, когда она облекает собой несправедливость», — замечает по этому поводу Б.П. Вышеславцев).

Кир, спрошенный, кого он назовет несправедливым, отвечал: не применяющего закон. Солон, спрошенный, как наилучшим образом живут в государствах, отвечал: если граждане повинуются властям, а власти законам. Демосфен называл законы душой государства. Для рабов, утверждал Демадий, необходимость есть закон, а для свободных закон есть необходимость.

Платон определял как гармонию всех струн идеал государства, идеал законодательного совершенства, идеал справедливости. И для Аристотеля совершенное государство есть то государство, в котором властвует закон, и только в нем возможно жить человеку: «Вне государства или животные, или боги»; человеческое совершенство есть совершенство государства и совершенство законов. Тот же Б.П. Вышеславцев иронизирует: «Аристотель не подозревал, конечно, что христианство будет утверждать именно этот, им исключаемый, парадокс: «А я говорю вам: вы боги и сыны Всевышнего все». Поскольку мы «боги» и сыны Всевышнего, мы живем вне государства и вне закона. Царство благодати, сфера обожания сверхприродна, сверхзаконна, метаполитична» [80] .

Идея законопослушания не осталась для эллинов сугубо абстрактно-теоретической, а была непосредственно воспринята ими. Подтверждением тому служит, например, текст присяги, которую приносили афиняне, когда по достижении совершеннолетия (18 лет) становились эфебами и как граждане вносились в списки демов:

«Я не посрамлю священного оружия и не покину товарища, с которым буду идти встрою, но буду защищать их рамы и святыни один и вместе со многими. Отечество оставлю после себя неумаленным, а большим и лучшим, чем сам его унаследовал. И я буду слушаться властей, постоянно существующих, и повиноваться установленным законам, а также и тем новым, которые установит согласно народ. И если кто-нибудь будет отменять законы или не повиноваться им, я не допущу этого, но буду защищать их и один и вместе со всеми. И я буду чтить отеческие святыни» [81] .

Вместе с тем греческие мыслители, провозглашая культ закона (что, как мы помним, характерно и для Древнего Израиля), предъявляли к нему такое существенное требование, как справедливость. Если закон не окажется на пользу общения людей, говорит Эпикур, «он уже не имеет природы справедливости» [82] . По Аристотелю, «справедливость» — понятие относительное, это всегда общая мерка, которая для своего применения требует наличия каких-либо общих свойств у людей: в одних случаях ее предпосылкой является равенство людей по какому-нибудь признаку, в других — соизмеримость.

Поскольку все частные случаи невозможно уложить в прокрустово ложе одного и того же правила, наряду со справедливостью, выступающей в качестве общего правила, Аристотель выделяет особую форму справедливости частного случая, которую называет «правдой». Его «правда» — это «высшая ступень справедливости» [83] . Отсюда вывод: справедливость может быть не только относительной, но и конкретной, но тогда возникает вопрос: для кого? Те, кто упускает из виду этот вопрос, судят дурно, поскольку судят о самих себе, «в суждении же о своих собственных делах едва ли не большинство людей плохие судьи» [84] .

Данное рассуждение, завершающееся мыслью о том, что невозможно быть судьей в собственном деле, с неизбежностью приводит к выводу: только беспристрастный судья, т. е. тот, кто рассматривает дела других, может решить дело по «правде», иными словами, добиться справедливости.

Однако нет ли тут определенного противоречия: совершенное государство, совершенное законодательство — писаные законы, которые в обязательном порядке должны быть «опубликованы» на кирбах (деревянные выбеленные доски высотой приблизительно в рост человека, составленные в виде призмы, которая вращалась на оси для удобства чтения), и потребность в судье как беспристрастном арбитре? Ведь само совершенство, на первый взгляд, не нуждается в посреднике-судье для реализации «совершенных положений». Наиболее красноречиво передает это сомнение Сократ в беседе с Главконом:

«Когда в государстве распространяется распущенность и болезни, разве не потребуется во множестве открыть суды и больницы? И разве не будут в почете судебное дело и врачевание, когда ими усиленно станут заниматься даже многие благородные люди?

Какое же ты можешь привести еще большее доказательство плохого и постыдного воспитания граждан, если нужду во врачах и искусных судьях испытывают не только худшие люди и ремесленники, но даже и те, кто притязает на то, что они воспитаны на благородный лад? Разве, по-твоему, не позорна и не служит явным признаком невоспитанности необходимость пользоваться, за отсутствием собственных понятий о справедливости, постановлениями посторонних людей, словно они какие-то владыки и могут все решить?

Это величайший позор.

А не кажется ли тебе еще более позорным то обстоятельство, что человек не только проводит большую часть своей жизни в судах как ответчик либо как истец, но по своей невоспитанности еще и чванится этим в уверенности, что он горазд творить несправедливости, знает всякие уловки и также лазейки, чтобы увернуться от наказания, и все это ради мелких, ничего не стоящих дел? Ему неведомо, насколько прекраснее и лучше построить свою жизнь так, чтобы вовсе не нуждаться в клюющем носом судье.

Как выносил приговоры Афинский суд

Афинский суд был одним из самых важных демократических органов этого греческого полиса. По своей сути, это был суд присяжных. Он назывался «дикастерий» или «гелиея» (от названия агоры — рыночной площади, где проходили заседания). Отсюда и титулы судей — дикасты и гелиасты. О том, как выносились приговоры Афинским судом, рассказывается статье.

Выборность членов

Как сообщает предание, гелиея образовалась в древние времена (примерно в VII-VI веках до нашей эры) при Солоне – афинском законодателе, политике и поэте. Особенно роль суда и его влияние на жизнь государства и общества возросли в V-IV веках до нашей эры.

Численность членов гелиеи, которые являлись выборными, достигала шести тысяч. Это должны были быть лица в возрасте не моложе 30 лет, с хорошей репутацией, определенным жизненным опытом и багажом знаний, как правило, имеющие семью.

Судебные палаты

Афинский суд присяжных делился на 10 палат, называвшихся дикастериями. В каждой из них было 600 человек, из которых 500 занимались разбором дел, а 100 находились в запасе. Такое большое количество членов суда и палат исследователи объясняют тем, что в таком масштабном городе-государстве, как Афины, имелось очень много разнообразных дел.

Но имеется и еще одно предположение, согласно которому, существовало стремление избежать подкупа представителей судейского корпуса. Ведь подкупить тысячи судей довольно затруднительно, тем более что дела между палатами распределялись согласно жребию.

Когда случалось дело особой важности, оно разбиралось на совместном заседании двух или трех палат. Афинский суд был высшим судебным органом с очень широкой компетенцией. По сути, он помогал народному собранию, снижая его загруженность и тем самым являясь дополнением этой управленческой структуры.

Судебный процесс

В отличие от судов более позднего времени суд в Афинском государстве не имел специализированных обвинителей и защитников. Обе эти функции осуществлялись в частном порядке. Обвинитель писал заявление, адресованное соответствующему магистрату и доставлял к нему обвиняемого. Магистрат вел предварительное следствие, затем передавал дело в гелиею и председательствовал в палате при его разборе.

Основополагающим принципом судебного процесса была состязательность. Сначала обвиняющая сторона предъявляла свои претензии и их обоснование, затем в спор вступал ответчик, опровергая обвинения. Заслушав речи истца и ответчика, судьи приступали к голосованию. Решение считалось принятым, если за него было отдано более половины голосов членов палаты. После этого ответчика или объявляли невиновным, или наказывали.

В качестве наказания могло применяться тюремное заключение, конфискация имущества, денежный штраф. Самыми суровыми видами были:

  • смертная казнь;
  • изгнание на чужбину;
  • лишение гражданских прав.

Равенство голосов рассматривалось как оправдательный приговор.

Жалобы на противозаконность

Кроме того что Афинский суд рассматривал судебные споры, у него была еще одна ответственная задача – охранять систему афинской демократии в целом. Так, например, существовал специальный вид разбирательства, призванный оберегать афинскую конституцию, который назывался «жалобы на противозаконность».

Его суть состояла в следующем. У каждого гражданина было право сделать заявление о том, что тот или иной закон, который приняло Народное собрание, является противоречащим законодательству или же его издали, нарушив установленный порядок.

С момента поступления подобного заявления действие обжалованного закона подлежало приостановлению. В гелиее существовала специальная палата, возглавляемая архонтом, которая приступала к тщательному изучению жалобы.

В случае признания ее справедливости, обжалованный закон отменялся. Что касается его автора, то его ждала отнюдь не радужная перспектива. К нему могла быть применена даже смертная казнь, а также очень крупный штраф или изгнание.

Существование возможности подавать описанную выше жалобу являлось весьма действенной мерой по предотвращению внесения необдуманных законопроектов в Народное собрание. Однако если выяснялось, что жалоба была необоснованной, ее инициатор привлекался к ответственности за сутяжничество.

Компетентность и профессионализм судей

Избираться в Афинский суд можно было несколько раз. Это способствовало тому, что у судей накапливался опыт по ведению дел, повышался их профессионализм, возрастала компетентность. Разбирательства в гелиее проходили при участии магистратов, например, председательствующим в той или иной палате мог являться архонт (высшее должностное лицо в государстве) или стратег (главнокомандующий войсками). Также они могли проводить предварительное расследование.

Таким образом, афинская судебная система была тщательно продуманной и разработанной, а членами гелиеи являлись опытные судьи. Существовали эффективные меры, направленные против подкупа. Все это позволяло судебной системе города-государства быть одной из важнейших основ демократического строя. Даже политическим противникам афинской демократии приходилось признавать компетентность и объективность членов гелиеи.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: