Сколько слов в русском языке

Что у нас с БАСом?

Как считают словарный запас? Почему Оксфордский словарь такой толстый?

Людмила Кругликова: Лингвисты избегают такого рода сравнений между языками и словарями. У каждого своя специфика. Скажем, в Вебстеровский словарь в качестве самостоятельных статей включаются символы, например, химических элементов: B (бор), Ba (барий), Be (бериллий), Br (бром) и так далее, сокращенные наименования мер длины, веса, объема: km (километр), kg (килограмм), bbl (баррель). Мало того, толковые словари английского языка начали включать символы обозначений размеров листов бумаги: А3, А4, А5, а также, например, символ @.

Поэтому вывод о бедности русского языка и богатстве английского на том основании, что Большой академический словарь русского языка (БАС), который начал выходить в 2004 году (опубликовано 22 тома из предполагаемых 33), будет содержать 150 000 слов, а Оксфордский (Тhe Oxford English Dictionary, сокращенно OED) — 600 000, не что иное, как обман. БАС отражает лексику только современного литературного языка, а Оксфордский словарь — слова всех разновидностей и всех вариантов (американского, канадского и т.д.) английского языка начиная с 1150 года, включая мертвые.

А сколько слов в русском языке, если считать по-английски?

Людмила Кругликова: Если мы добавим к 150 000 слов современного русского литературного языка, например, еще и диалектные слова, то получим уже 400 000 слов.

Как объяснить тот факт, что один из самых известных английских словарей Вебстеровский стал резко худеть, и время «похудения» пришлось на Вторую мировую войну и начало «холодной»?

Людмила Кругликова: Не стоит искать в лингвистических процессах какую-то политику. Вебстеровский словарь, появившийся в 1909 году, содержал 400 000 английских слов. В его втором издании (1934 год) содержится 600 000 слов, в третьем (1961 год) — 450 000 слов. На основании этого можно заявить, что с 1934 года началось катастрофическое вырождение английского языка. А причина таких резких скачков всего лишь в том, что у второго и третьего изданий были разные редакторы, а у них разные принципы подхода к отбору слов.

На сайте издательской фирмы Merriam-Webster сказано: «Считается, что словарь английского языка включает примерно миллион слов». Это честная цифра?

Людмила Кругликова: Большинство лингвистов восприняло такую оценку с долей юмора, а некоторые сказали, что они не были бы удивлены, если бы он оценивался в четверть миллиона.

Откуда тогда взялся миллион?

Людмила Кругликова: Начиная с 2006 года некто Дж. Дж. Паяк, специалист по маркетингу и аналитике, основатель компании Global Language Monitor неоднократно заявлял о том, что скоро будет зафиксировано миллионное слово английского языка. Таким словом стало, по версии Паяка, «Web 2.0», которое является техническим термином. Кстати, уже есть и Web 3.0, а в Сети идет речь о скором появлении Web 4.0, Web 5.0. Если включать все подобные образования, то скоро можно будет говорить о миллиардном слове английского языка.

Как англичане и американцы относятся к таким сенсациям?

Людмила Кругликова: Приведу высказывание Нунберга, лингвиста из Школы информации в Калифорнийском университете в Беркли: «Наше восхищение необъятностью английского языка возникает из своего рода лингвистического империализма — ощущения, что «наши словари больше, чем их словари». Но это на самом деле не делает нас сколь-либо богаче лингвистически».

Но и среди исследователей «великого и могучего» есть лингвистические пессимисты, которые считают, что корни русского языка «бесплодны»: не рождают новых слов, а большинство неологизмов имеет иностранное происхождение.

Людмила Кругликова: Лингвист и философ Михаил Эпштейн утверждает, что в XIX веке было 150 слов с корнем «люб», а наши современники знают в три раза меньше. Между тем в «Словообразовательном словаре русского языка» Тихонова, насчитывающем около 145 000 слов современного русского литературного языка, имеется 310 слов с корнем «люб». А если считать начиная с первых памятников письменности, то получится 441 слово. В английском языке, по данным OED, только 108 лексем с аналогичным корнем (love) в начале слова.

Новые слова «про любовь» современные россияне производят?

Людмила Кругликова: В начале ХХ века появилось существительное «книголюб», а затем «природолюб», «однолюбка», «любовь-игра», «любовь-ненависть», «любовь-морковь», «безлюбье». При беглом просмотре я насчитала не менее 40 слов с корнем «люб», которые появились в XX — начале XXI века. В английском языке с корнем (love) только пять единиц вошло в язык в ХХ веке (с 1907 по 1989 год), а после этого времени ни одной.

Насколько активны сейчас наши соотечественники в политическом словотворчестве?

Людмила Кругликова: В этом отношении весьма интересно читать комментарии в Интернете. События на Украине вызвали к жизни такие лексемы, как майдауны, майданутые, онижедети, укры, укропы, псакинг, Фашингтон, Гейропа и другие. Приживутся они или нет, покажет время.

Наши депутаты периодически восстают против заимствований. Где их критический предел в языке? 70% — катастрофично?

Людмила Кругликова: По подсчетам лингвистов, во втором издании Вебстеровского словаря только 35% исконных английских слов, остальные 65% — заимствования. Но пока ничего катастрофического не случилось. Русский язык действительно испытывает большое влияние английского. Но обогащение его англицизмами наблюдается прежде всего в сфере необщенародной лексики, среди которой преобладают термины из области спорта, компьютерного дела, экономики, финансов. Плохо, если они начинают влиять на структуру языка. С русским этого не происходит. Иноязычные слова подстраиваются под систему, заимствованные корни обрастают русскими аффиксами, например: постить, смайлик, океюшки, лайкать и даже облайканный.

За 10 лет работы над БАСом сделано 22 тома — это две трети работы. Вас не упрекают за медлительность?

Людмила Кругликова: Над БАСом работают 5 штатных лингвистов, 3 совместителя и несколько сотрудников издательства. В год выходит в среднем по два тома. Над Оксфордским словарем работают 78 лингвистов, 46 внештатных сотрудников, а также 200 консультантов, штат программистов, маркетологов. Когда в нью-йоркском офисе Оксфордского словаря узнали о наших темпах работы мизерными силами, то план работы их сотрудников увеличили, а главного редактора отправили на пенсию.

Сколько слов в русском языке? Текст научной статьи по специальности « Языкознание и литературоведение»

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Карпухин С.

Текст научной работы на тему «Сколько слов в русском языке?»

СКОЛЬКО слов В РУССКОМ ЯЗЫКЕ?

Кандидат филологических наук С. КАРПУХИН (г. Самара).

На вопрос, казалось бы, ответить очень просто. Достаточно обратиться к самому авторитетному из современных словарей — Большому академическому словарю в 17-ти томах. БАС — так неофициально именуют это издание филологи; титульное же его название «Словарь современного русского литературного языка». Здесь нелишне вспомнить, что в 1970 году этот труд был отмечен Ленинской премией. К сожалению, с первого дня появления на свет он стал библиографической редкостью, и сегодня менее известен и доступен рядовому читателю, чем знаменитый, но несколько устаревший словарь Даля. Так вот, в Большом академическом словаре зафиксировано 131 257 слов.

Число, как видим, точное, но ответ на поставленный вопрос не то чтобы неточен или неполон — он условен и требует слишком многих оговорок, которые способны на порядок изменить это число. Так, указанное количество может «подрасти», если считать наречия на -о, -е, образованные от качественных прилагательных, вроде откровенно (от откровенный), безмолвно (от безмолвный), — они приводятся в словаре не самостоятельными единицами, а в статьях при исходных прилагательных.

Но это еще, так сказать, цветочки. Как указывает само название словаря, он включает только слова литературного, то есть нормированного, языка. Между тем общенародный русский язык богат огромным числом бытующих до сих пор в сельской местности и не учтенных полностью ни одним словарем диалектных слов, вроде вологодского нухрить в значении искать или существительного по-тка (птичка), бытующего в вятских селах, и т.д. Конечно, огромное богатство диалектной лексики (но опять-таки далеко не исчерпывающее!) отразил словарь Даля, составленный в позапрошлом веке. Всего в нем более 200 тысяч словарных единиц. Существуют и современные словари русских диалектов, выпущенные в той или иной области.

Однако если диалектизмы не свойственны литературному языку (за исключением художественной речи), то в нем весьма часто используются слова другого типа, которые вы тоже не найдете в общих толковых словарях, даже самых полных. Это термины, собственные имена, неологизмы и некоторые другие разряды слов. Возьмем обычную газетную фразу: «Создал этот уникальный учебник по компьютерной оптике коллектив сотрудников Института систем обработки изображений РАН во главе с известным ученым». Здесь все слова общепонятны и общеупотребительны. Однако в Боль-

Миниатюра из Радзивилловской летописи (XIII век), на которой изображены создатели азбуки Кирилл и Мефодий.

шом академическом словаре отсутствует сокращение РАН (аббревиатуры лингвисты признают сегодня самостоятельными, отдельными от расшифровки словами, кстати, существуют специальные словари сокращенных слов), а также прилагательное компьютерный, которое, впрочем, как и исходное существительное компьютер, просто не могло попасть в словарь, созданный около полувека назад. Новые слова, появившиеся в русском языке за последние десятилетия, особенно связанные с бурными изменениями в общественной жизни 90-х годов, должно было отразить 2-е издание Большого академического словаря в 20-ти томах. Но. после 4-го тома, вышедшего в 1993 году, дело заглохло.

Особая область лексики — терминология — обозначение научных и технических понятий. Они известны и употребляются только среди специалистов той или иной научно-технической отрасли. Вряд ли кому-то

«Букварь» Кариона Истомина. Гравюра на меди Л. Бунина (1694).

«Наука и жизнь» № 11, 2004.

знакомы, например, такие слова, как зигнел-ла — вид водоросли (бот.), изафет — вид словосочетаний в некоторых языках (лингв.) и т.п. Все термины, употребляемые в нашем языке, один человек знать не может в принципе — из-за их громадного количества. Каждая наука, техническая отрасль выработала свою терминологию, состоящую подчас из десятков тысяч единиц. Представьте, например, сколько их содержится в многотомной медицинской энциклопедии!

Собственные же имена существительные составляют такой лексический пласт общенародного языка (носящий специальное название — «ономастика»), который, видимо, не поддается даже приблизительной количественной оценке. В самом деле, сколько, скажем, в Российской Федерации городов и сел, рек и озер, местностей и гор? Общеизвестными, как и в любой другой стране, являются названия более или менее крупных географических объектов (Волга, Урал, Париж, Сена) — они образуют лишь малый процент всей топонимики. Львиную же долю составляют топонимы, употребляемые местными жителями на ограниченной территории, где нередко овраг или ручей, бугор или роща имеют собственное имя. Например, в Самарской области есть село Молгачи. Если жители употребляют в речи «был в Молгачах», «я из Молгачей», значит, оно входит в русский язык, причем независимо от происхождения! А сколько космических объектов имеют собственные наименования — так называемые астронимы!

Есть и еще одно существенное замечание. В языкознании вообще нет точного и исчерпывающего определения, что такое слово. «Виновны» в этом не ученые-языковеды, а чрезвычайная сложность такого явления, как язык. Простой пример: идти и шедший — два слова или разновидности одного? Так же: дом и домишко? Вопрос не так-то легко разрешить. Ведь если считать отдельными словами все причастия (шедший), деепричастия, формы субъективной оценки (домишко) и другие образования и включить их в словарь, он может так разбухнуть, что один его экземпляр не поместится, пожалуй, в комнате средних размеров. Преувеличение? Тогда попробуйте сами прикинуть количество так называемых потенциальных слов, которые не являются устойчивыми единицами языка, а возникают в речи по потребности и в то же время внешне очень похожи на те, которыми мы обычно пользуемся. К ним, в частности, относятся сложные прилагательные с первым компонентом — числительным. Например: двухрубле-выш, двенадцатирублевыш, однодневный, тридцатидневный, шестисотвосьмидесятипятикилометровый и т.д. Мой компьютер подчеркнул как несуществующие два последних слова^!). Поэкспериментируем дальше: одноногий, двуногий, трехногий, четырехногий, пятиногий. Компьютер уверенно подчеркнул предпоследнее слово, а «поколебавшись», и последнее. Сколько же таких слов в принципе может встретиться в речи? И сколько их реально было употреблено за последние два века — приблизительно так оценивается возраст современного русского языка? Включать

Читайте также  Шесть золотых правил составления резюме

Первая светская гравюра появилась в «Азбуке» В. Ф. Бурцева (1637). Слева вверху надпись: «училище».

их все в словарь или нет? В Большом академическом словаре зафиксированы лишь некоторые из подобных образований.

Все слова конкретного живого языка сосчитать нельзя уже потому, что он ни одного дня не остается неизменным. Выходят из употребления одни слова или отдельные их значения, появляются новые, и зафиксировать каждый такой факт, конечно, невозможно, поскольку процесс этот постепенный и, как правило, неуловимый.

Итак, если говорить о каком-то определенном, ограниченном «участке» языка, то более или менее точное количество слов известно: уже названо число наиболее употребительных в разных стилях и жанрах, — около 40 тысяч (по данным «Частотного словаря русского языка» под ред. Л. Н. Засори-ной. М., 1977). Можно назвать также, к примеру, количество наиболее употребительных сокращений — около 18 тысяч (см.: Алексеев Д. И. и др. «Словарь сокращений русского языка». М., 1983). На фоне данных о лексических богатствах всего национального языка представляет интерес объем личного словника, или, как говорят лингвисты, объем активного словаря, то есть количество слов, употребляемых одним человеком. Для образованного «простого смертного» он оценивается в среднем в 5—10 тысяч слов.

Но и здесь есть свои вершины. Так, в «Словаре языка Пушкина» в 4-х томах (М., 1956— 1961) зафиксирован непревзойденный пока показатель — приблизительно 24 тысячи. Только «Словарь языка В. И. Ленина», который долго готовился к изданию Институтом русского языка и по известным причинам так и не вышел в свет, по некоторым данным, должен был включать около 30 тысяч слов. Но сегодня, при отсутствии самого словаря, трудно судить, чего в этом обещанном рекорде было больше — гениальности или идеологии.

Имеются статистические характеристики и по многим другим локальным проявлениям. Сосчитать же абсолютно все слова общенародного современного русского языка никто не может — ни ученые, ни самый мощный компьютер. Потому-то языковеды и пришли к выводу: язык в количественном отношении неисчислим.

Сколько слов в русском языке?

Первые словари русского языка начали составлять в конце XVIII века. Это были словари церковной лексики, а также словари Академии Наук, в которых пытались составить некоторую карту происхождения всех слов, отталкиваясь от их корней. Такие словари насчитывали менее 50 тысяч слов.

В XIX веке Владимир Даль включил более 200 тысяч слов в свой знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка». За основу он брал так называемый литературный русский язык, в который входят общеупотребимые слова. Он также включил церковнославянские слова, которые употреблялись лишь на письме. Даль первым собрал огромное количество просторечий — слов из разговорной речи.

Слева — первое издание словаря Даля (1863-1866), справа — портрет Владимира Даля кисти Василия Перова

В XX веке составили еще несколько словарей — количество слов в них варьировалось от 50 до 120 тысяч. Выходило по несколько редакций: среди авторов не было единого мнения, нужно ли отдельными единицами указывать слова, образованные от других, но имеющие один корень. Только корней в русском языке насчитывается около 40 тысяч.

В современном русском

Самым актуальным и авторитетным источником о лексическом составе современного языка является «Большой академический словарь русского языка». В 30 томах содержится около 150 тысяч слов — считается, что именно столько употребляется в русской нормативной речи.

Для сравнения — Оксфордский словарь английского языка содержит около 400 тысяч слов. Однако лингвисты такие сравнения чаще всего не используют — у каждого словаря своя специфика. Если в академическом словаре русского языка отражены только современные слова, то в Оксфордском можно найти все слова с 1150 года, включая устаревшие и мертвые, а также разновидности американской и канадской нормы.

В словарях также не указаны отдельные единицы — например, формы наречий, образованные от прилагательных. То есть реальных слов больше, чем словарных статей. Кроме того, в русском есть, например, около 40 слов с корнем «люб», а в английском же всего около пяти с корнем love.

«Если мы добавим к 150 000 слов современного русского литературного языка, например, еще и диалектные слова, то получим уже 400 000 слов. » — говорит один из авторов академического словаря, лингвист Людмила Кругликова.

Все ли слова используют?

Но употребляет ли каждый русский хотя бы 150 тысяч слов? Конечно, нет. Считается, что средний словарный запас образованного человека составляет около 10 тысяч слов, при этом в активном использовании находятся всего около 2 тысяч. У профессионалов, пользующихся специальной лексикой, может быть еще около 2 тысяч таких слов в лексиконе.

Один из рекордсменов по употреблению слов — Александр Пушкин. В середине XX века был выпущен «Словарь языка Пушкина», над которым работали не одно десятилетие. Проанализировав все творчество поэта, а также письма, деловые бумаги и черновики работ, составители включили в словарь около 21 тысяч слов.

Томас Райт. Портрет Александра Пушкина

Именно Пушкина принято называть создателем современного литературного языка. Он внес в письменную речь простонародные слова, которые до этого не использовались, и снизил общий высокопарный тон, принятый в письменной речи до него.

А сколько из них иностранных?

Русский язык вобрал в себя заимствования из множества других: греческие слова пришли с распространением христианства, тюркские — из-за соседства и ассимиляции. При Петре I произошел наплыв европейских слов по разным направлениям науки, мореходства и других сфер жизни.

Ж.Мишель «Петр I в Заандаме» (Голландия), гравюра

В XIX веке в России французский стал практически вторым языком дворян. Показательно, что в языке Пушкина около 6% слов — заимствования. Как обнаружили ученые, в слоге поэта 52 % заимствований произошли из французского языка, около 40% из немецкого и всего 3.6% составляли англицизмы.

В СССР издавали «Словарь иностранных слов», он включал около 23 тысяч образцов иностранного происхождения. «Словарь иностранных слов современного русского языка» 2014 года включает уже 100 тысяч.

В XX веке в русском языке англицизмы вышли на первое место среди заимствований, а с развалом Советского Союза их становилось только больше. Считается, что в современном русском более половины слов заимствовано и около 70% из них англицизмы. Число заимствованных слов постоянно растет.

Огромное количество слов, которые заимствуются с 90-х и по сей день связаны с компьютерными технологиями

Лингвисты считают, что новые слова касаются в основном профессиональных и специальных сфер, однако все плотнее входят в язык.

«Иноязычные слова подстраиваются под систему, заимствованные корни обрастают русскими аффиксами, например: постить, смайлик, океюшки, лайкать и даже облайканный», — отмечает Кругликова.

Сколько слов в русском языке и сколько слов в английском языке?

Хорошо известно, что словарный запас различных языков неодинаков. Лексикон цивилизованного человека может в десятки раз превышать словарный запас представителя какого-нибудь дикого племени Африки. Также понятно, что и в пределах одного и того же языка у разных носителей словарный запас сильно различается: у ребенка и взрослого, у дворника и профессора. В любом случае, ни у кого не возникает сомнений, что более обширный словарь всегда связан с запасом знаний и интеллектуальным превосходством. А теперь внимание: что бы вы подумали, если бы вам официально заявили, что наш русский язык – дикарский, содержит в пять раз меньше слов, чем английский? Конечно, возмущенно оспорили бы эту чушь! Однако подобное «научное мнение» неоднократно транслируется в СМИ. Это не может не настораживать.

Последний раз это утверждение прозвучало с телеэкранов в текущем 2011 году. Но обсуждать и анализировать легче не телепередачи, а печатные материалы, с которыми легче ознакомиться (например, в интернете). Так, можно заглянуть в архив журнала «Наука и жизнь». В 6-м номере за 2009 год опубликована статья доктора филологических наук (!), некоего Милославского, под издевательским названием «Великий, могучий русский язык». В нем автор «развенчивает мифы» о русском языке. В частности, утверждается, что «по весьма огрубленным подсчетам, словари английского литературного языка содержат порядка 400 тыс.слов, немецкого — порядка 250 тысяч, русского — порядка 150 тысяч». Из чего предлагается сделать выводы о том, что «богатство русского языка – миф» (почти дословная цитата). Вообще, статья написана в духе самоуничижения, характерного для начала 90-х; меня даже несколько поразила ее анахроничность. Не говоря уж о полной ненаучности.

Автор даже не упомянул о сложностях и проблемах подсчета слов и вообще о проблеме возможности и уместности сколь-нибудь научного определения и сравнения словарного запаса целых языков. Считаю необходимым привести следующие возражения.

1) В разных культурах различны критерии «допуска» слов в литературный язык. В континентальной традиции господствует централизованное планирование, тогда как у англосаксов во всем стихия рынка (неформальный подход). Например, у французов лексика проходит строгую цензуру со стороны такого органа как Academie Francais (Академия французского языка). Она решает, какие слова принадлежат литературному французскому языку, а какие нет. В силу такой цензуры сложилась ситуация, когда считается, что во французском языке, со всей его богатейшей литературой, не более 150.000-200.000 слов. В английском же каждый может придумать слово и сразу ввести его в язык. Так, Шекспир писал, что придумал около 1,7 тыс.слов из своего писательского словаря в 21 тысячу слов. Это, кстати, огромное достижение для писателя, его превышает только наш Пушкин: 24 тыс.слов, абсолютный и непревзойденный индивидуальный рекорд активного словаря всех времен – см. «Словарь языка Пушкина» в 4-х томах (М., 1956-1961). Большинство же образованных европейцев активно используют не более 8-10 тыс.слов, а пассивно — 50 тыс. и более.

Очевидно, названные автором той статьи 150.000 русских слов — это слегка округленный объем широко известного Большого Академического словаря русского языка (БАС), который в издании 1970 года в 17 томах насчитывал 131 257 слов. А английские 400.000 — это, по-видимому, последние издания Оксфордского и Вебстера. Причем в предпоследних изданиях этих же английских словарей слов было в несколько раз меньше (конкретику можно посмотреть в интернете). Откуда же такой прирост и почему их словари содержат больше слов, чем наши? Первая причина – беззастенчивый подсчет архаизмов, которые современные англичане и американцы, конечно же, не знают. В английской филологической традиции лексикой современного английского языка считаются все слова со времен Шекспира (современника Ивана Грозного и Бориса Годунова). В российской же традиции вся допетровская, а с подачи знаменитого лексикографа Ушакова – и допушкинская лексика считается древне- или старорусской.

Читайте также  Как найти объём товарооборота

Вторая причина в том, что стали еще менее строгими критерии «приема» новых слов в язык. Подходы к английскому языку становятся всё более смелыми, появляющиеся в интернете оценки просто фантастичны. Так, агентство GLM (Global Language Monitor, сайт www.languagemonitor.com) рапортует о появлении. миллионного слова в английском языке! По тому, какое слово считается миллионным, сразу понятно, за какую свалку мусора они пытаются выдать английский язык: это «слово» Web 2.0! И это наряду с тем, что (the) web («паутина») считается отдельным словом. Очевидно, Web 1.0 тоже где-то посчитали как отдельное слово! Более того, они не стесняются считать словами словосочетания: в качестве 1 000 001-го слова посчитано ‘financial tsunami’ — «Финансовое цунами». В таком случае и в русском языке наряду со словами «финансовый(-ая,-ое)» и «цунами» есть слово «финансовое цунами», которое можно посчитать. Впрочем, пуристы, составлявшие БАС, вряд ли включили в него слово «цунами», поскольку это иностранное заимствование (об этом см. следующий пункт ниже).

2) Английский не только создает свои, но и весьма активно заимствует чужие слова из языков всего мира. Мы жалуемся на засилье английских заимствований, но тот слой научно-технической и деловой лексики, который проник в наш язык с падением железного занавеса, – это лишь жалкая горсточка по сравнению с активными заимствованиями, без всякого ложного стеснения производимыми английским языком. Еще со времен Вильгельма Завоевателя он наполовину французский. Получается, что мы заимствуем заимствованное! Или, образно говоря, перекупаем купленное. А теперь, когда миллионы людей в транснациональных компаниях общаются на английском, который для них неродной, возникают целые пласты лексики «китайского английского», «латиноамериканского английского», «японского английского». Эти пласты лексики относятся к так называемым окказионализмам.

В каждом языке существуют диалекты, в английском это британский, австралийский, американский, канадский и др. Но когда возникает сообщество из сотен тысяч не-носителей языка, активно общающихся на английском языке, который служит для них средством коммуникации или выступает как business language (язык делового общения), они обогащают язык словами своего родного языка и иными путями вырабатывают некий региональный жаргон, который трудно назвать диалектом в традиционном понимании. Тем более что он не имеет четкой географической локализации, это язык блогосферы, форумов и эл.почты. Есть в нем, конечно, и такие «исконно английские» слова как babushka, bomzh, pelmeni и т.п. По данным GLM, подобные слова, в основном китайского и японского происхождения, занимают до 20-25% современного английского (в их понимании). При этом возникает парадоксальная ситуация: сами носители английского лексику такого «международного английского» часто не понимают! В русском языке тоже, конечно, регулярно появляются заимствования, приток которых резко возрос в последние годы: «роутер», «мерчандайзер», «клининг» и прочие слова-уродцы. Но они никогда не войдут в БАС и др. словари русского языка. Максимум, на что они могут рассчитывать — это включение в словари иностранных слов. Английские же филологи, судя по всему, иностранные и свои родные слова никак не различают.

3) Словарный запас английского в силу свойственного англосаксам неформального подхода завышается в последние несколько десятилетий еще и из-за подсчета в общем словаре якобы литературного языка слов из иных пластов речи: научно-технической и другой лексики. Такие слова как «фланец» или «карбюратор» мы не считаем литературными, это технические термины — а они считают, т.к. не видят особой разницы. В то же время оценка русского языка, содержащаяся в БАС, явно занижена в силу обратной картины: засилья в советской языковой школе формального подхода. Как в русском языке может быть всего 150 тысяч слов, когда всего лишь один словарь Даля содержит около 200 тысяч слов, на сегодняшний день, по большей части архаизмов! Просто мы не считаем архаизмы, а они – считают (впрочем, об этом я уже написал выше, в п.1). А если брать технические термины, так у нас в одном только двухтомном (или сколько там томов, не помню уже) Политехническом словаре около миллиона терминов.

4) богатство языка взаимно дополняют два источника: словообразование и словоизменение. Последнее на порядок богаче в русском, чем в английском. Именно скудность своего словоизменения и пытается компенсировать словообразованием (а точнее, заимствованием слов – см. п. 2 выше) английский язык. Такой момент, как словообразование по регулярным правилам, также рассматривается в английской и русской традиции по-разному.

Например, в современном английском языке есть возможность свернуть в одно слово целую фразу из двух, трех, четырех и более слов, получив нечто вроде слова «self-made-man». И такие слова, становясь употребительными, попадают в толковые словари.

В русском языке очень широки возможности словообразования с помощью приставок и суффиксов. Выражения типа «недоперепрыгнувший яму зайчишечка» в русском языке совсем не редкость. Однако первое слово не попадает в русские толковые словари, как окказионализм, а второе – как уменьшительно-ласкательное, образованное по регулярным правилам.

Подведем итог. Основное ядро языка, что английского, что русского, содержит не менее 250 и вряд ли более 300 тысяч слов. К этому в обоих языка можно добавить, а можно и не добавлять (БАС не добавляет): архаизмы и диалектизмы (охлобыстнуть, ендова, веретьё, поярковый) – еще около 100-200 тысяч слов; технические термины, преимущественно заимствованные (драйвер, штангенциркуль, молдинг) – не менее 300-500 тысяч; жаргон, он же сленг, который бывает бытовым, молодежным, журналистским, профессиональным (распил, винда, черкизон, пиарщик, подстава) – еще 100 тысяч. Получается около 700 тысяч. И их раздуваем до миллиона: в русском – путем включения производных слов типа «недоперепрыгнувший», в английском – благодаря заимствованиям из китайского, арабского и японского. Так что можно при желании смоделировать обратную ситуация, когда в русском будет под миллион слов, а в английском – всего 300 тысяч.

Возникает вопрос: что же, ученые мужи не знают всего этого? Конечно, они всё понимают! Просто не могут не знать. Тогда зачем же они это пишут? Очевидно, вопрос выходит за пределы сугубо научной сферы. Во-первых, им нужно чем-то оправдать собственную нерадивость в составлении словарей. Тот же БАС не переиздавали, кажется, с 1970 года. Когда назрела необходимость переиздания, работа в 1993 году оборвалась на 4-м томе. Но это не единственная причина. Не могу отделаться от мысли, что часть подобных высказываний носит заказной характер и преследует суггестивные цели. Кому-то нужно, чтобы территория этой страны превратилась в источник дешевого сырья с покорным и немногочисленным населением, лишенным национального самосознания и гордости. В этом контексте понятен удар по русскому языку как основе культуры и самоидентификации. Главное – не «повестись» (вот еще один неологизм, кстати).
Л.Н. Пороховник, 2009-2011 гг.

Сколько слов в русском языке

Сколько слов в русском языке?

На этот вопрос, казалось бы, ответить очень просто. Стоит только обратиться к самому авторитетному из современных словарей.

Учёные-лингвисты, создавшие «Большой академический словарь» в 17-ти томах, зафиксировали 131 257 слов. Как мы видим, ими подсчитано каждое слово, но есть небольшая ремарка, способная на порядок изменить конечное число.

  1. Языковедами не были учтены наречия на -о , -е , образованные от качественных прилагательных, например, безмолвно (от прил. безмолвный ), откровенно (от прил. откровенный ).
  2. «Большой академический словарь» включает только слова литературного языка, а это значит, что в нём нет диалектной лексики.
  3. В словаре вы не увидите аббревиатур (сегодня их принято считать самостоятельными словами), собственных имён, терминов и неологизмов.
  4. В языкознании до сих пор нет точного и исчерпывающего определения, что такое слово, и «виноваты» в этом не учёные-языковеды, а чрезвычайная сложность такого явления, как язык. Именно по этой причине учёными были подсчитаны выборочно все сложные прилагательные с первым компонентом числительным, например, двухрублёвый , однодневный , тридцатидневный .

Но даже если взять во внимание и первое, и второе … и четвёртое, сосчитать все слова современного русского языка никто не сможет, поэтому языковеды и лингвисты пришли к единому мнению: язык в количественном отношении неисчислим.

Но несмотря на все богатство и великолепие русского языка, в нём вы не найдете слов, обозначающих следующие чувства, состояния или ощущения:

侘寂 (wabi-sabi, японский) — возможность или даже умение увидеть прекрасное в несовершенстве, например, в отсутствии головы и рук у статуи Ники Самофракийской или в трещине на Царе-Колоколе.

Tartle (шотландский) — паническое состояние, когда вам нужно познакомить с кем-то человека, а вы не можете вспомнить его имени.

Fond de l’air (французский) — «дно воздуха» (дословный перевод). Выражение принято употреблять в следующей ситуации: на улице лето, светит солнце, и вроде бы пора уже легко одеться, но на самом деле жутко холодно, аж до дрожи.

Lagom (шведский) — не слишком много и не слишком мало, а так, чтобы в самый раз. Аналог русского — «точно, как в аптеке» или «тютелька в тютельку», но, правда, у шведов одна языковая единица.

Myötähäpeä (финский) — чувство, знакомое, наверное, каждому: кто-то сделал что-то дурацкое, а стыдно почему-то за это вам.

Iktsuarpok (язык инуитов) — представьте, что вы у себя дома ждёте кого-то в гости. А этот кто-то не идёт и не идёт. И тогда вы не находите себе места — начинаете выглядывать в окно, выбегать на балкон, потом снова — в окно… Как-то так.

Yuputka (язык ульва, индейцев Гондураса и Никарагуа) — ощущение, когда идёшь по лесу, и тебе кажется, что к твоей коже кто-то прикасается, например, призраки.

Cafune (бразильский, португальский) — нежно проводить пальцами по волосам того, кого ты любишь.

Desenrascanco (португальский) — умение выпутаться из сложной ситуации, не имея при этом ни продуманного решения, ни каких-либо возможностей. Самый приблизительный аналог — «родиться в рубашке», но это несколько другое. В русском языке имеется в виду, когда беда прошла стороной.

バックシャン (bakku-shan, японский) — когда барышня со спины кажется привлекательной, а при виде её лица становится страшно. Думаю, здесь лучше всего меня поймут мужчины.

Ilunga (южно-африканское Конго) — человек, который может понять и простить в первый раз, снисходительно отнестись во второй, но в третий раз, если ты его подставишь, — мало не покажется.

Mamihlapinatapai (яганский язык, кочевые племена Огненной Земли) — взгляд, которым люди обмениваются и осознают, что оба хотят одного и того же, но никто не решается начать первым.

Читайте также  Какие химические элементы входят в состав клеток

Oka (язык ндонга, Нигерия) — если будучи в Нигерии раньше времени объедитесь лягушками, в данном случае, до сезона дождей, то именно это с вами и случится. Oka — затруднённое мочеиспускание. Помните, «Мы лягушками нынче объелись, и у нас животы разболелись!» — тоже, видимо, до сезона дождей лопали.

Kaelling (датский) — видели женщин, которые стоят около песочницы, во дворе, в парке или супермаркете и орут как блаженные на собственных детей? Так вот. Датчане называют их именно так.

Kummerspeck (немецкий) — «бекон горя» (дословный перевод). Обозначает состояние, когда вы начинаете сверх меры есть всё подряд, чтобы заглушить депрессию.

Glaswen (уэльский) — неискренняя улыбка, когда человек улыбается, а ему совсем невесело или, скажем, не до веселья в этот момент.

Koyaanisqatsi (язык индейцев Хопи, США) — «природа, потерявшая баланс и утратившая гармонию» или «стиль жизни, настолько сумасшедший, что это противоречит самой природе». Скажем так: исчерпывающая характеристика жизни современного человека в мегаполисе.

Tingo (паскуальский, Океания) — брать взаймы у друга деньги или вещи, пока у того вообще ничего не останется, кроме голых стен.

Sgiomlaireachd (гэльский, древнейший язык Шотландии) — раздражение, которое вызывают люди, отвлекающие от еды, когда ты безумно голоден.

Nakakahinayang (тагальский, Филиппины) — чувство сожаления, которое испытываешь от того, что не смог воспользоваться ситуацией или предоставленными возможностями, потому что побоялся рискнуть. А у кого-то всё получилось, как надо.

L’esprit d’escalier (французский) — «дух лестницы» (дословный перевод). Чувство, которое испытываешь после разговора, когда была возможность сказать многое, а хорошо сформулировал или вспомнил об этом только сейчас. Одним словом, поздно дошло, что и как нужно было говорить.

Rwhe (язык тсонга, разновидность банту, Южная Африка) — голым в нетрезвом состоянии упасть на полу и заснуть.

חוצפה (chucpe, иврит) — шокирующее, циничное и наглое поведение, которое формально неоспоримо.

Backpfeifengesicht (немецкий) — физиономия, по которой, ой, как чешутся руки заехать. Ближайший аналог в русском языке — «просит кирпича».

눈치 (nunchi, корейский) — искусство быть не backpfeifengesicht, а человеком, вежливым и тактичным. Это тот, кто поймёт настроение собеседника и с уважением его выслушает. Близкий аналог — интеллигент.

P. S. Скрупулезные статистические данные давно известны: в русском языке более полумиллиона слов.

Сколько слов в русском языке и сколько слов в английском языке?

Угрожающие попытки «развенчать мифы о великом и могучем»

Хорошо известно, что словарный запас различных языков неодинаков. Лексикон цивилизованного человека может в десятки раз превышать словарный запас представителя какого-нибудь дикого племени Африки. Также понятно, что и в пределах одного и того же языка у разных носителей словарный запас сильно различается: у ребенка и взрослого, у дворника и профессора. В любом случае, ни у кого не возникает сомнений, что более обширный словарь всегда связан с запасом знаний и интеллектуальным превосходством. А теперь внимание: что бы вы подумали, если бы вам официально заявили, что наш русский язык – дикарский, содержит в пять раз меньше слов, чем английский? Конечно, возмущенно оспорили бы эту чушь! Однако подобное «научное мнение» неоднократно транслируется в СМИ. Это не может не настораживать.

Последний раз это утверждение прозвучало с телеэкранов в 2011 году. Но обсуждать и анализировать легче не телепередачи, а печатные материалы, с которыми легче ознакомиться (например, в интернете). Так, можно заглянуть в архив журнала «Наука и жизнь». В 6-м номере за 2009 год опубликована статья доктора филологических наук (!), некоего Милославского, под издевательским названием «Великий, могучий русский язык». В нем автор «развенчивает мифы» о русском языке. В частности, утверждается, что «по весьма огрубленным подсчетам, словари английского литературного языка содержат порядка 400 тыс.слов, немецкого — порядка 250 тысяч, русского — порядка 150 тысяч». Из чего предлагается сделать выводы о том, что «богатство русского языка – миф» (почти дословная цитата). Вообще, статья написана в духе самооплевывания, характерного для начала 90-х; меня даже несколько поразила ее анахроничность. Не говоря уж о полной ненаучности.

Автор даже не упомянул о сложностях и проблемах подсчета слов и вообще о проблеме возможности и уместности сколь-нибудь научного определения и сравнения словарного запаса целых языков. Считаю необходимым привести следующие возражения.

1) В разных культурах различны критерии «допуска» слов в литературный язык. В континентальной традиции господствует централизованное планирование, тогда как у англосаксов во всем стихия рынка (неформальный подход). Например, у французов лексика проходит строгую цензуру со стороны такого органа как Academie Francais (Академия французского языка). Она решает, какие слова принадлежат литературному французскому языку, а какие нет. В силу такой цензуры сложилась ситуация, когда считается, что во французском языке, со всей его богатейшей литературой, не более 150.000-200.000 слов. В английском же каждый может придумать слово и сразу ввести его в язык. Так, Шекспир писал, что придумал около 1,7 тыс.слов из своего писательского словаря в 21 тысячу слов. Это, кстати, огромное достижение для писателя, его превышает только наш Пушкин: 24 тыс.слов, абсолютный и непревзойденный индивидуальный рекорд активного словаря всех времен – см. «Словарь языка Пушкина» в 4-х томах (М., 1956-1961). Большинство же образованных европейцев активно используют не более 8-10 тыс.слов, а пассивно — 50 тыс. и более.

Очевидно, названные автором той статьи 150.000 русских слов — это слегка округленный объем широко известного Большого Академического словаря русского языка (БАС), который в издании 1970 года в 17 томах насчитывал 131 257 слов. А английские 400.000 — это, по-видимому, последние издания Оксфордского и Вебстера. Причем в предпоследних изданиях этих же английских словарей слов было в несколько раз меньше (конкретику можно посмотреть в интернете). Откуда же такой прирост и почему их словари содержат больше слов, чем наши? Первая причина – беззастенчивый подсчет архаизмов, которые современные англичане и американцы, конечно же, не знают. В английской филологической традиции лексикой современного английского языка считаются все слова со времен Шекспира (современника Ивана Грозного и Бориса Годунова). В российской же традиции вся допетровская, а с подачи знаменитого лексикографа Ушакова – и допушкинская лексика считается древне- или старорусской.

Для справки:

Древние языки

Общее количество слов в сохранившихся литературных памятниках на древних языках составляет:
— в латыни — около 100.000 слов;
— в древнегреческом — более 100.000;
— в древнеисландском языке — не менее 100.000 слов, из которых около половины сохранено дошедшими до наших дней памятниками письменности;
— в санскрите (литературном языке древней Индии) — более 200.000 слов. Заметим, что санскрит необычайно богат сложными словами, составленными из нескольких корней (вроде наших «громогласный» или «быстроскачущий».

Ну и как можно после этого утверждать, что в современном русском всего 130-150 тысяч слов?

Вторая причина в том, что стали еще менее строгими критерии «приема» новых слов в язык. Подходы к английскому языку становятся всё более смелыми, появляющиеся в интернете оценки просто фантастичны. Так, агентство GLM (Global Language Monitor, сайт www.languagemonitor.com) рапортует о появлении. миллионного слова в английском языке! По тому, какое слово считается миллионным, сразу понятно, за какую свалку мусора они пытаются выдать английский язык: это «слово» Web 2.0! И это наряду с тем, что (the) web («паутина») считается отдельным словом. Очевидно, Web 1.0 тоже где-то посчитали как отдельное слово! Более того, они не стесняются считать словами словосочетания: в качестве 1 000 001-го слова посчитано ‘financial tsunami’ — «Финансовое цунами». В таком случае и в русском языке наряду со словами «финансовый(-ая,-ое)» и «цунами» есть слово «финансовое цунами», которое можно посчитать. Впрочем, пуристы, составлявшие БАС, вряд ли включили в него слово «цунами», поскольку это иностранное заимствование (об этом см. следующий пункт ниже).

Для справки:

Анализ компании Global Language Monitor состоит из нескольких этапов. На первом этапе подсчитываются слова, которые вошли в известнейшие словари английского языка: Merriam-Webster’s, Oxford English Dictionary, Macquarie’s. При этом стоит заметить, что в последнее издание словаря Merriam-Webster’s вошло только 450 тысяч английских слов. На втором этапе сотрудники компании на основе специального исследовательского алгоритма учитывают все неологизмы английского языка. При этом производится анализ текстов в сети Интернет, включая блоги и другие неформальные сетевые ресурсы. Учитываются периодические издания, как в электронном, так и бумажном виде, новинки литературы различной направленности. Именно этот прием в работе компании Global Language Monitor вызывает шквал критических замечаний со стороны независимых экспертов. Главный упрек сводится к тому, что при подсчетах в лексику английского языка включаются как устаревшие слова и словосочетания, так и сленговые образования. Кроме того, при своем методе учета, компания учитывает и слова, употребляемые только в разновидностях английского языка, к примеру, в Китае и Японии. А это составляет порядка 20% от общего количества слов, которые признаются специалистами компании. Вдобавок ко всему, в качестве лексических новинок английского языка, учтены и языковые ляпы, допущенные Президентом США – Бушем.

Предлагаю: внести в словарь все ляпы Черномырдина и тем самым «перегнать Америку»!

Классические методы учета слов гораздо консервативнее. К примеру, Оксфордский словарь учитывает только 300 тысяч слов.

2) Английский не только создает свои, но и весьма активно заимствует чужие слова из языков всего мира. Мы жалуемся на засилье английских заимствований, но тот слой научно-технической и деловой лексики, который проник в наш язык с падением железного занавеса, – это лишь жалкая горсточка по сравнению с активными заимствованиями, без всякого ложного стеснения производимыми английским языком. Еще со времен Вильгельма Завоевателя он наполовину французский. Получается, что мы заимствуем заимствованное! Или, образно говоря, перекупаем купленное. А теперь, когда миллионы людей в транснациональных компаниях общаются на английском, который для них неродной, возникают целые пласты лексики «китайского английского», «латиноамериканского английского», «японского английского». Эти пласты лексики относятся к так называемым окказионализмам.

Для справки:

Окказионализмы – это слова, созданные спонтанно, для однократного употребления. Встает вопрос – с какого момента считать это слово частью словарного запаса? Сколько нужно повторений этого слова в речи или в печати, чтобы прийти к выводу, что оно перестало быть случайным артефактом и стало полноправной частью лексики?

Существуют также слова, ограниченные очень узкой частью социума. Скажем, одной семьей. Реальный пример: все члены одной известной мне семьи называют вареную картошку, поджаренную с колбасой, словом «второжарёнка». Это их собственное изобретение, и больше я такого слова нигде не встречал. Можно ли считать этот окказионализм полноправной частью русской лексики?

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: