Как изменился русский язык

От Ломоносова до «медведа»: как менялся русский язык

Шестого июня в России отмечается День русского языка. В честь праздника наша редакция подготовила материал о том, как менялся великий и могучий. Что он из себя представляет сейчас и что ждет его в будущем, куда делись старые слова и почему возникли новые? Пытаемся разобраться во всех метаморфозах нашей родной речи.

От церковнославянского до самостоятельного языка

Существует несколько версий того, как и когда появился русский язык. ЮНЕСКО считает, что он стал формироваться в 863 году, — этого мнения придерживается и остальной мир. Почему именно эта дата? В этот год знакомые всем еще из школьной программы Кирилл и Мефодий ввели церковнославянскую письменность. Часть символов братья позаимствовали из греческого, а сама речь базировалась на старославянском языке, который был распространен в ту пору по всей территории Восточной Европы. На языке Кирилла и Мефодия не велись светские беседы за самоваром, в разговорной речи он не применялся. Услышать его можно было только во время богослужений.

Триумф и доминирование родной речи

Уже к началу 17 века московский письменный язык окончательно освободился от церковнославянского и сильно укрепил свои позиции. Настоящий прорыв произошел во время культурных изменений Петра I, при котором речь обогатилась за счет заимствований из голландского и французского языков. В это же время подъем переживает литература: Пушкин, Лермонтов и другие писатели и поэты показали функциональность и богатство русского языка. Благодаря полемикам Ломоносова, Тредиаковского и Сумарокова вскрылись и проблемы. Например, Ломоносов считал, что для обозначения некоторых явлений и вещей у русского языка нет слов. Поэтому он выступал сторонником заимствований и был своеобразным Петром I от мира грамматики. Благодаря его дискуссиям в речи появились такие слова, как арест, штраф, искусство и другие. Процесс глобализации сильно влияет на нашу культуру — и он продолжается до сих пор.

Российский поэт Гавриил Державин однажды сказал:

«Славяно-российский язык, по свидетельству самих иностранных эстетиков, не уступает ни в мужестве латинскому, ни в плавности греческому, превосходя все европейские: итальянский, французский и испанский, кольми паче немецкий».

Эти слова близки к истине: в 18-19 веках русский был одним из лидирующих мировых языков. Во времена СССР в каждой республике страны писали на кириллице, территория распространения увеличилась на юг, север и запад. Статус русского также закреплен в ООН, где язык является одним из шести официальных международных. И даже после распада Советов русский продолжает использоваться в странах СНГ. Нашу родную речь можно услышать в Средней Азии, Украине, Беларуси и других государствах. И даже несмотря на то, что позиции русского просели на фоне французского или английского в качестве международных, он продолжает оставаться самым распространенным среди славянских языков.

Русский против «медведа»

Русский продолжает оставаться вторым по популярности языком в интернете. Но у этого факта есть и обратная сторона: он сильно меняется под воздействием сленга. В разное время в обиход россиян входили новые выражения, слова и даже языки на базе русского. Олбанский передает тебе пламенные «приффки» из начала нулевых. Основная характеристика языка — осознанное употребление слов с ошибками. Около десяти лет комментарии социальных сетей доводили пользователей до кровотечений из глаз фразами по типу «превед» или «аффтар, убейся ап стену». Удивительно, что «падонкаффский» просуществовал достаточно долго для столь кринжового явления, уйдя в другой мир в начале десятых.

Оставив после себя тысячи мемов, олбанский повлиял и на научное сообщество. В свое время филологи серьезно озадачились проблемой влияния интернета на нашу речь. Даже рядовые пользователи вступали в споры с носителями олбанского. В интервью «Ленте» лингвист Александр Бердичевский рассказал о своем видении ситуации со «смертью» популярного языка нулевых:

«Можно предположить, что немножко утратил смысл бунт, если считать, что роль бунта была ключевой на заре интернета, хотя 2000-е — это не такая уж заря, конечно. Может, тогда это было более важно — попротестовать, а сейчас как-то не очень. Моя коллега Вера Зверева, с которой мы вместе написали про это статью, считает, что «олбанский» оказал некоторое влияние на общее отношение к норме, то есть что он сделал свое дело — расшатал ее. Условно говоря, легитимизировал право писать неправильно».

И действительно, олбанский показал, что с языком можно делать все что угодно. Возможно, поэтому все новые слова так легко теперь входят в нашу речь. Мы с легкостью используем «краш», чтобы обозначить возлюбленного, или «лол», чтобы не писать «хахах». И в будущем большая часть сленга из интернета будет точно так же забыта.

Но ряд исследователей пришли к мнению, что модные явления способны повлиять на нашу речь. Ближе к концу нулевых у ведущих политических партий России появились положения в программах о защите статуса русского языка. Даже в грядущих поправках в Конституцию есть соответствующий пункт. Пропагандистская кампания в защиту русского ведется с помощью СМИ и Ютуба. Однако эти меры не оправданны: влиянию интернет-языков подвержены абсолютно все языки — и это нормально, это часть прогресса. К тому же на официальном уровне какие-то новые правила вряд ли будут приняты. Вот что об этом думает лингвист Людмила Калинина:

«Никакие орфографические нормы под влиянием модного жаргона переписываться не будут», — утверждает филолог русского языка.

Язык — гибкая вещь, и было бы странно, если бы он не менялся. Этот процесс с ним происходил всегда, хотя современная ситуация для нас нова. Такого давления на языки еще никогда не было. Тем не менее все изменения проявляются только на сленговом уровне, так что прямой угрозы русскому на данный момент не существует. А чтобы ее не было в дальнейшей перспективе, создан праздник русского языка: он нам напоминает о том, какова значимость родной речи.

Кофе на пути к среднему роду Филолог Владимир Пахомов об изменениях в русском языке и почему не надо этого бояться

В культурном центре «Онежский» в рамках совместного проекта сайта «Теории и практики» и департамента культуры города Москвы «Городской лекторий» состоялась лекция главного редактора портала «Грамота.ру», кандидата филологических наук Владимира Пахомова. Он рассказал, как в истории русского языка менялось правописание, почему употребление слов «звонит» с ударением в первом слоге и «кофе» в среднем роде не является показателем безграмотности и почему бессмысленно запрещать иностранные слова. «Лента.ру» публикует основные тезисы его выступления.

Как слышим и что пишем

В представлении большинства людей очень часто смешиваются два разных понятия: язык и правописание (орфография). Поэтому русский язык нередко воспринимают просто как набор правил, причем кем-то когда-то придуманных и случайным образом систематизированных в учебниках и справочниках. Многие искренне верят, что, если человек правила выучил, это означает, что он знает родной язык.

На самом деле правила правописания — это не сам язык, а его оболочка. Их можно сравнить с оберткой, в которую завернута шоколадная конфета (она в данном случае подобна языку). И в школе в основном изучают именно правила правописания, а не язык. Писать грамотно еще не означает безупречно владеть русским языком. Доктор филологических наук Игорь Милославский справедливо отмечает, что «уровень владения родным литературным языком определяется способностью человека точно и полно понимать все, что он читает или слышит, а также его умением выразить абсолютно ясно свои собственные мысли и чувства в зависимости от условий и адресата общения». Подчеркну: язык и правописание — совершенно разные вещи.

В правилах правописания нет ничего специально кем-то придуманного. Наша орфография стройна и логична. 96 процентов написаний русских слов основаны на одном-единственном принципе — главном принципе русской орфографии. Это морфологический принцип, суть которого состоит в том, что каждая морфема (приставка, корень, суффикс, окончание) пишется одинаково несмотря на то, что в разных словах может произноситься по-разному. Например, мы говорим ду[п] и ду[б]ы, но пишем этот корень одинаково: дуб.

Как матросы меняли русский алфавит

В истории русского языка было всего две реформы графики и орфографии. Первая проведена Петром I в 1708-1710 годах. В большей степени она касалась графики: было узаконено написание прописных (больших) и строчных (маленьких) букв, из русского алфавита убраны лишние буквы и упростилось написание остальных. Вторая произошла в 1917-1918 годах. Это уже была реформа и графики, и орфографии. В ходе нее убраны буквы Ѣ (ять), Ѳ (фита), I («И десятеричное»), твердый знак (Ъ) на конце слов. Кроме того, были изменены некоторые правила правописания. Например, в родительном и винительном падежах прилагательных и причастий окончания -аго, -яго заменялись на -ого, -его (например, стараго — старого), в именительном и винительном падежах множественного числа женского и среднего родов -ыя, -ія — на -ые, -ие (старыя — старые).

Кстати, инициаторами этой реформы были вовсе не большевики. Изменения в русской орфографии назревали давно, подготовка началась еще в конце XIX века. Орфографическая комиссия при Императорской академии наук начала работать в 1904 году, а первый проект представлен в 1912-м. Некоторые предложения ученых были очень радикальными: например, на конце слов предлагалось убрать не только твердый знак (Ъ), но и мягкий (Ь). Если бы это предложение приняли (впоследствии лингвисты от него отказались), то мы сейчас писали бы не «ночь», а «ноч».

В мае 1917 года проект реформы был одобрен Временным правительством. Предполагалось, что переход на новую орфографию пройдет постепенно, какое-то время будут считаться правильными и старое написание, и новое. Но захватившие власть большевики подошли к этому вопросу в свойственной им манере. Новые правила вводились немедленно, а в типографиях отряды революционных матросов изымали «отмененные» литеры. Это привело к казусу: литеру твердый знак (Ъ) тоже отбирали несмотря на то, что его написание в качестве разделительного знака внутри слов сохранялось. Поэтому наборщикам приходилось использовать апостроф (’), так возникли написания типа с’езд.

Принятие в 1956 году официально действующих до сих пор правил русского правописания не являлось реформой орфографии: в тексте содержалось не много изменений. Например, теперь нужно было слова «панцирь», «цирюльник», «цинга», «циновка» писать с буквой «и» вместо «ы», «по-видимому», «по-прежнему» через дефис вместо принятого ранее слитного написания, утверждались написания «чёрт», «идти», «прийти» — вместо «чорт», «итти», «придти».

Заец и парашут

Следующая серьезная реформа правописания в русском языке намечалась на 1964 год. Многим лингвистам была очевидна неполнота и некоторая противоречивость правил 1956-го, которые изобиловали огромным числом исключений. Идея состояла не в том, чтобы упростить русскую орфографию, а в том, чтобы сделать ее еще стройнее, системнее и логичнее, облегчить усвоение в школе. Это было важно как для учителей, которые и в 1960-е годы часто жаловались на невысокую грамотность школьников и нехватку часов на изучение русского языка, так и для государства. Почему, например, предлагалось писать «заец»? Смотрите, мы же пишем «боец» — «бойца», «бойцу». В спорном слове тоже исчезает гласная: «зайца», «зайцу», так почему бы не писать «заец» по аналогии с «боец»? Иными словами, речь шла не об упрощении ради упрощения, а об устранении неоправданных исключений. К сожалению, после смещения Хрущева новые руководители страны, у которых была «аллергия» на идеи своего предшественника, свернули уже подготовленную реформу.

Читайте также  Как назвать танец

Вновь о необходимости упорядочить правила русской орфографии заговорили уже в конце 1990-х годов. Изменилась страна, изменилось время, и многие правила 1956 года стали выглядеть не только устаревшими, но и откровенно нелепыми. Например, в советские годы, в соответствии с идеологическими установками, армию СССР требовалось именовать исключительно Вооруженными Силами. В то же время при написании названий армий социалистических стран с большой буквы писалось только первое слово — Вооруженные силы, а армии капиталистических государств, стран НАТО можно было называть только вооруженными силами.

Кроме того, появилось много новых слов, их первых частей: медиа, интернет, веб, бизнес. Поэтому Орфографическая комиссия РАН начала работу над новой редакцией правил правописания, с актуальными для современной письменной речи примерами. Лингвисты обсуждали изменения в написании отдельных слов (многим памятна дискуссия о словах «парашют», «брошюра», «жюри», которые предлагалось писать с «у», впоследствии от этой идеи языковеды отказались). Увы, работа лингвистов не вполне добросовестно освещалась в СМИ, журналисты говорили о будто бы готовящейся «реформе языка» и т.д. В результате общество отнеслось к работе Орфографической комиссии крайне негативно, поэтому подготовленный ей проект новой редакции правил русского правописания не был утвержден и свод 1956 года остается общеобязательным до сих пор.

Однако труд Орфографической комиссии не пропал даром, его итогом стал полный академический справочник «Правила русской орфографии и пунктуации», вышедший в 2006 году, а также академический «Русский орфографический словарь» под редакцией доктора филологических наук Владимира Лопатина — самый полный орфографический словарь современного русского языка. Изменений по сравнению с правилами 1956 года в них немного. Например, отглагольное прилагательное «считаный», которое раньше было исключением и писалось с двумя буквами «н», теперь подведено под общее правило и пишется с одной «н», в то время как причастие — с двумя (считаные минуты и считанные бухгалтером деньги, ср.: жареная картошка и жаренная на сковородке картошка).

ЗвОнит или звонИт?

Мы поговорили о том, как часто меняется правописание. А как часто меняется русский язык? Постоянно, ведь русский язык — живой язык, а не меняются только мертвые языки. Изменения в языке — нормальный процесс, которого не надо бояться и считать деградацией, разрушением языка.

Меняется место ударения в словах. Возьмем самый знаменитый пример с глаголом «звонить», все равно ни один разговор о языке без него не обходится. Некоторые носители языка демонстративно изображают мучительные страдания, услышав ударение звОнит (притом что сами совершают аналогичные орфоэпические ошибки, совершенно не замечая этого, например говорят свЕрлит вместо нормативного сверлИт), а журналисты по отношению к ударению звОнит употребляют любимый штамп «лакмусовая бумажка безграмотности». Между тем лингвистам известно о наличии в языке такого явления, как перемещение ударения у глаголов на -ить в личных формах с окончания на корень (этот процесс начался в конце XVIII века). Какие-то глаголы уже прошли этот путь. Например, когда-то говорили: грузИт, варИт, катИт, курИт, платИт. Сейчас мы говорим: грУзит, вАрит, кАтит, кУрит, плАтит.

Как, когда и почему русский язык изменялся и впитывал иностранные слова

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Как и зачем уходить от простого русского языка и возвращаться к нему обратно

Если попробовать почитать русские тексты второй половины восемнадцатого и первой половины девятнадцатого веков, будет видно, насколько трудно сейчас воспринимаются первые и насколько легче — вторые. Дело в двух вещах. Во-первых, в моде.

Восемнадцатый век — это век моды ухода от естественности как показатели изящества и культуры. Прилично одетый и накрашенный человек должен быть похож на фарфоровую статуэтку, неважно, кавалер он или дама. Дом приличного человека должен быть похож на гигантскую шкатулку с изящными, в завитушках, с гнутыми ножками и ручками безделушками внутри. То же самое ожидалось и от языка. Просто должны говорить только простолюдины. Чем человек культурнее, тем сложнее он составляет из слов конструкции и больше употребляет затейливых сравнений.

Девятнадцатый век любил сочетать игру в естественность с декоративностью. Дама не должна выглядеть так, словно её пудрили свинцовыми белилами, а кавалеру ни к чему быть настолько же нарядному, как ёлочной игрушке (ну, разве что у его полка мундир так выглядит, тогда делать нечего). Отмирают парадные спальни — которые нужны только для того, чтобы в них принимать гостей «неформально». Декоративность больше не должна запутывать глаз.

Всё начало девятнадцатого века — это фактически выработка нового языка, который был бы по-прежнему русским, но брал бы простоту природной, знакомой каждому по крестьянским говорам речи без её грубости, пригоден был бы не только для примитивных чувств и мыслей, но и для сложных, позволял бы сохранять вежливую дистанцию, не превращая её в смешную церемонность. Этот процесс шёл фактически весь девятнадцатый век.

Многие обороты, которые для современного русского уха кажутся родными и привычными, на самом деле именно в первой половине девятнадцатого века были заимствованы из французского или немецкого языков путём буквального перевода. Вот только несколько из них: «убить время», «вопрос жизни и смерти», «носить отпечаток», «быть как на иголках», «без задней мысли», «с первого взгляда», «от всего сердца» — из французского. «Крылатые слова», «распорядок дня», «разбить наголову», «невзирая на лица», «вот, где собака зарыта» — из немецкого.

Именно в первой половине девятнадцатого века в русский язык пришло много французских, которые в наше время смотрятся родными. «Батон», «автор», «ваза», «герой», «экран», «шикарный», «блондин», «шевелюра», «трюк» — вот только несколько примеров. Тогда же влился в русскую речь и английский «клуб». Подарила переходная эпоха от послепетровского к пушкинскому русскому языку нам и придуманные слова с русской основой, например, «трогательный», «влюблённость», «промышленность», «достопримечательность» — за них и некоторые другие спасибо Карамзину.

Многим, тем не менее, заимствования из французского не нравились. Предлагалось искать альтернативу на основе славянских корней. Зачем сюртук, если есть кафтан? Давайте считать, что кафтан просто поменял фасон… то есть форму… то есть, тьфу ты, покрой. Впрочем, при близком рассмотрении кафтан оказывался тоже нерусским по своему корню, а народ всё не спешил переходить с галош на мокроступы.

Когда меняется весь мир

Новую категорию слов подарила вторая половина девятнадцатого века, когда молодые женщины стали массово выходить на работу. Одни это делали по идеологическим соображениям, другие — поскольку после отмены крепостного права оказались без источника дохода. Кроме того, женщины начали учиться. В прессе и речи появились слова-версии названий профессий, новых и старых, в женском роде.

Конечно же, новым словам сопротивлялись опять. Разве не уродливо, не поперёк русского уха звучат такие уроды, как «студентка», «телефонистка», «журналистка», спрашивали в своих статьях радетели русского языка (и это их ещё не настигла «туристка»). Всю последнюю треть девятнадцатого и первую треть двадцатого веков женские формы для профессий будут множиться: лектор — лектриса, авиатор — авиатриса, скульптор — скульптриса, продавец — продавщица, моряк — морячка, рабочий — рабочая, учёный — учёная, председатель — председательница. И только уже при Сталине с общей модой на консервативность и вторую четверть девятнадцатого века как образец во многих вещах мужской род снова начнёт вытеснять женский из «профессиональной области».

Огромный переворот в языке случился после февральской и октябрьской революций. Писатели, журналисты, чиновники стали искать более энергичные и отражающие изменения в жизни слова и словоформы. Большую распространённость получили аббревиатуры и сокращения по первым слогам: шкраб — школьный работник, рабфак — рабочий факультет, рацпредложение — рационализаторское предложение, идея по улучшению чего-нибудь, гороно — городской отдел народного образования, ликбез — ликвидация безграмотности. В интеллигентной среде слова, составленные из сокращений, вызывали болезненную реакцию. Всё советское время будет сохраняться тенденция к подобным словам: ширпотреб — товар широкого потребления, аналог нынешнего масс-маркета, индпошив — одежда индивидуального пошива.

В самом начале советской эпохи появилось слово «выходные», которым стали обозначать дни отдыха. До революции работники отдыхали в праздничные дни своей веры: или воскресенье, или субботу, или пятницу. Сетчатый мешок, который стал распространяться в конце девятнадцатого века, наконец, получил название — «авоська». Его с собой начали носить на «авось», постоянно — вдруг удастся что-то купить.

«Милиция» изменила значение с народного ополчения на органы исполнительной власти. Появился «ударник труда» — человек, который особенно самозабвенно и продуктивно трудится. «Области» и «районы» стали применяться по отношению к административным территориям. Сильно изменилось построение предложений. В публицистический и канцелярский стиль стало входить много безличных предложений, где действие происходило словно само собой, а значит, стали использоваться много отглагольных существительных.

Именно в советское время стали общепринятыми и почти нейтральными такие конструкции, как «Ожидается повышение температуры воздуха» вместо менее обезличенного «Температура воздуха, по прогнозам, повысится». В объявлениях появляется «убедительная просьба» сделать то или иное.

Отдельное влияние оказали всеобщая грамотность и экономия на букве Ё: её на письме обычно обозначали буквой Е. В редкоупотребимых в быту словах в результате изменились произношение и порой ударение: берёста стала берестой, жёлчный — желчным, новорождённый — новорожденным, околёсица — околесицей, поблёкший — поблекшим.

Английский: никогда не исчезал с горизонта

Поток англоязычных слов шёл в разговорную речь практически весь двадцатый век. Так, в начале его начали заниматься «спортом» и играть в «футбол», «волейбол» и так далее. В середине — носили «бриджи» и рубашку-«поло». В конце — смотрели на видео «триллеры» и массово стали одеваться в «джинсы».

Много англицизмов пришло при необходимости развивать лексику, связанную с предпринимательством, в девяностые годы: бизнес, менеджер, офис. Очень часто иноязычные слова вытесняли не родные, а просто старые заимствования. Так, «хит» пришёл на смену «шлягеру», тот же «офис» — «конторе», а позже, в нулевые, англоязычный «мейкап» заметно потеснил французский «макияж».

В нулевые же в русский язык подтянулись слова из английского, связанные с активным использованием интернета, включая, собственно, само слово «интернет». В десятые стало популярным использовать англоязычные слова, связанные с модой (начиная с того, что франкоязычное слово «мода» пошло заменяться на «фэшн») и с культурой новой «красивой жизни» — не богатой или изысканной, а в стиле популярных блогов в инстаграме, одновременно небрежной и предельно аккуратной, балансирующей между уютом и стерильностью. Приметой этой красивой жизни стали североамериканские панкейки вместо русских оладушек, коворкинги вместо мастерских и воркшопы вместо мастер-классов; впрочем, и «мастер», и «класс» — корни тоже далеко не славянские.

Как всегда, любая волна изменений закончится тем, что действительно актуальное в быту закрепится, а остальное — забудется; как всегда, любая волна сопровождается (и будет сопровождаться) протестами и воскрешением давно чуть было не погребённых временем слов, только с новым, теперь ироническим оттенком. Какой поворот ожидает живой язык завтра, не знает никто. Только с мёртвыми всё ясно.

Язык откликается не только на глобальные исторические процессы, но и на мелкие повседневные нужды. «Моя-по-твоя»: Как русские и норвежцы стали говорить на одном языке .

Читайте также  Зачем пить сырые яйца?

Текст: Лилит Мазикина.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

«Ять» — безжалостно изъять! Как менялся русский язык в последние сто лет

Многие думают, что авторы нововведения — большевики, потому что реформа пришлась на 1917-1918 годы. Но это не так. На самом деле изменения в русском языке готовились уже давно — еще с конца XIX века. При Императорской Академии наук была создана специальная комиссия, в работе которой приняли участие крупнейшие ученые-лингвисты и которая представила первый проект орфографической реформы в 1912 году.

Лингвисты провели серьезную работу, изучив существующий русский язык и предложив убрать, помимо уже указанных букв, и некоторые другие: например, не только твердый, но и мягкий знак на конце слов. Если бы их предложение было принято, нам бы сегодня пришлось писать не «ночь», а «ноч».

С большевистским размахом

К тому времени, как был готов окончательный проект реформы, в стране поменялась власть: все решения принимались Временным правительством. Это правительство и одобрило в мае 1917 года реформу орфографии. А одобрив, новая власть взялась за внедрение новых правил в массы с поистине большевистским размахом и бескомпромиссностью.

Страница из «Букваря» Кариона Истомина, 1691 год. Источник: Wikimedia.org

Во все типографии были направлены отряды революционных матросов. Недолго думая, красные матросики изымали то, что им было приказано, а именно — отмененные литеры. Безграмотность и нежелание прислушаться к опытным работникам типографий привели к тому, что литеру «Ъ» тоже уничтожили, несмотря на то, что, согласно новым правилам, она продолжала существовать как разделительная буква в середине слов.

В результате наборщикам пришлось как-то выходить из положения, и они стали использовать вместо твердого разделительного знака апостроф — писать «с’езд».

Радость школяров

Надо сказать, избавлению от лишних букв больше всех радовались школьники. Ведь раньше им приходилось заучивать наизусть целые списки слов, в которых нужно было писать яти, ижицы и фиты.

Гимназисты, измученные бесконечной зубрежкой, проклинали ее в поговорках: «Фита да ижица, дело к розгам движется», «От фиты подвело животы» (за плохое знание грамматики гимназистов могли оставить без обеда).

Точность была принесена в жертву

Правда, были в новых правилах и свои недостатки. Так, упразднение букв привело к тому, что многие слова в русском языке стали омонимами (одинаковое написание, разный смысл). Например, слово «ѣсть» означало «кушать», а «есть» — «быть», «лечу» значило «летаю», а «лѣчу» — «вылечиваю», «нѣкогда» употреблялось в значении «когда-то», а «некогда» значило «нет времени», «вѣсти» — «новости», а «вести» — «провожать». Но с этим мы уже давно свыклись и даже не замечаем каких-то сложностей.

Параграфы, посвященные правилам написания букв «е» и «ѣ» в учебнике для начальных школ, 1899 год. Источник: Wikipedia.org

К бойцу приравняли зайца

Следующие изменения в русский язык были внесены в 1956 году, впрочем, реформой их называть не стоит, так как новшеств было немного: в словах «цирюльник», «циновка», «цинга», «панцирь» букву «ы» заменили на «и», стали писать «черт» вместо «чорт», «прийти» — вместо «придти», «идти» — вместо «итти», да еще прибавился дефис в словах «по-прежнему» и «по-видимому» (раньше эти слова нужно было писать слитно).

А вот в 1964 году планировалось провести масштабную орфографическую реформу. Дело в том, что в русском языке было, по мнению лингвистов, чересчур много исключений, что сильно затрудняло овладение грамотой. Школьные учителя жаловались: ученикам крайне сложно усваивать большой объем материала по русскому языку. Впрочем, реформа предполагала не упрощение языка в угоду малограмотным, а приведение грамматики в еще более стройный и логичный вид.

Никита Хрущев затеял большую реформу русского языка. Фото: ИТАР-ТАСС

Например, предлагалось писать «заец» вместо «заяц» — мы же пишем «боец», «бойцу», а значит, логичнее и «зайца» к нему приравнять. Возможно, новшества прижились бы довольно быстро — кто же откажется от более простых правил? Но тут лишился власти Никита Хрущев, при котором проект реформы был одобрен. И его последователи, страдавшие от сильной «аллергии» на все нововведения Никиты Сергеевича, быстренько свернули начинания предшественника.

В начале 90-х вновь заговорили о лингвистической реформе. На этот раз необходимость изменений была вызвана тем, что в русском языке появилось множество новых слов — таких как «интернет», «веб», «медиа», «бизнес», и нужно было определить их единственно правильное написание.

Заодно предлагалось заменить букву «ю» на «у» в словах «парашют», «жюри», «брошюра», — опять же, с целью упростить правила, чтобы в языке было меньше исключений, которые надо заучивать. Но от этой идеи лингвисты все-таки отказались.

«Отъесть кофию»

В русском языке постоянно что-то меняется. Многие ревнители «чистоты» русской речи страдальчески закатывают глаза, услышав, как кто-то ставит ударение в слове «звонит» на «о». А ведь это — не большее нарушение правил, чем «вклЮчит» вместо «включИт» или «свЕрлит» вместо «сверлИт», однако во втором и третьем случае почти никто не морщится.

И вообще, вероятнее всего, совсем скоро правилами будет позволено перемещать ударение с суффикса на корень и говорить «звОнит» и «вклЮчит». Во всяком случае, в разговорном языке это уже считается допустимым.

Декрет о независимости Финляндской Республики. Уже с подписью Ленина, но еще со старыми буквами. 1917 год. Фото: Виктор Дубль/ИТАР-ТАСС

Интересна и эволюция слова «кофе», который так и хочется воспринимать в среднем роде, но строгие правила предписывают относиться к нему как к сугубо мужскому.

Почему — «хочется»? Очень просто: потому что против мужского рода слова «кофе» выступает вся система русского языка. По идее, это слово — такое же, как, например, «метро»: неодушевленное, заимствованное, нарицательное, несклоняемое, оканчивается на гласную. Так почему же метро — оно, а кофе — он? Нелогично! А все дело в том, что раньше его произносили и писали иначе — «кофий», «кофей», и склоняли так же, как «чай» — «выпить кофею», «напился кофием». Отсюда — и мужской род, который, впрочем, сегодня уже допустимо заменять средним: правила смягчились.

Наш язык — не что-то навеки застывшее, он постоянно меняется, он живой и отражает нашу повседневную жизнь, делая ее более удобной и понятной. На самом деле грамотным можно назвать не того, кто досконально выучил все правила в учебниках и словарях, а того, кто полно и точно понимает все, что читает или слышит и сам способен точно и ясно выразить свои мысли и чувства.

Как изменился наш язык за 10 лет и что это говорит о нас? Объясняет филолог Светлана Друговейко-Должанская

Подписаться:

Поделиться:

Член экспертного совета центра творческого развития русского языка, преподаватель СПбГУ и научный руководитель портала gramma.ru Светлана Друговейко-Должанская подвела итоги десятилетия и выделила самые важные тенденции специально для «Собака.ru»: почему люди отказываются склонять Купчино и Колпино, как заимствованные слова приживаются в языке и как его носители отстаивают свое право устанавливать норму без учета мнения лингвистов.

Про слово 2019 года – «протест»

Конкурс «Слово года» существует в России уже 13 лет, в этом году члены экспертного совета выбрали «протест». Я поставила это слово на одно из первых мест. В ушедшем году список слов во всех номинациях преимущественно состоял из тех, что отражают политическую ситуацию, противостояние молодых людей и власти. Говоря о «слове года» в России нужно иметь в виду, что в мире таких конкурсов довольно много. У нас выбор происходит на основе личных предпочтений. Например, в прошлом году на первое место вышло слово «реновация», потому что среди членов жюри очень много москвичей – а мне из Петербурга оно важным не казалось. Конечно, было бы лучше, если бы фаворит выбирался на основе статистических данных, как это, например, делает команда оксфордского словаря. Но этот лексикографический источник составляют десятки людей, а у нас над большим толковым словарем русского языка трудится три с половиной человека – без шуток, поскольку один работает на полставки. То, что они делают, – колоссальный подвиг, но еще и статистику собирать они не в силах. Наш выбор можно и нужно оценивать критически: нас мало, у нас разный опыт, разные источники информации. Я в этом году предлагала слово «абьюз», а в прошлом – «токсичный». Мне казалось, что они лучше всего отражают процессы, которые происходят в обществе. Слово «протест», мне кажется, заняло первое место заслуженно, потому что вся жизнь страны в минувшем году была окрашена этими социально важными событиями.

Развитие в русском языке черт аналитизма

Наш язык – синтетического строя, то есть у нас изменяются формы слов. Поэтому есть падежи, спряжения глаголов, а в языках аналитического строя грамматические смыслы выражаются порядком слов, добавлением каких-то показателей. В русском языке черты аналитизма нарастают: это связано и с кальками с английского, и с влиянием интернета. Например, мы с легкостью прочитываем на этикетке «йогурт со вкусом вишня».

Или, например, есть реклама мероприятия, которое проходит «на Роза Хутор». Топонимы склоняют все меньше и меньше – вспомним хотя бы бурные обсуждения того, нужно ли склонять Купчино и Колпино. Строгая норма требует склонять, но носителю языка это неудобно, он хочет видеть начальную форму слова, так понятнее (я живу в Пушкине: в городе Пушкин или в городе Пушкино?). Поэтому подавляющее большинство носителей языка предпочитает такие топонимы не склонять, а высокая норма становится элитарной.

Сюда же – отказ от склонения числительных . Сейчас сложно найти человека, который с легкостью скажет «пароход с шестью тысячами восьмьюдесятью четырьмя пассажирами». Более того, такие числительные заменяются в разговорной речи на формы вроде «год двадцать двадцать». Когда есть сложности, носители языка стараются их избегать.

Конечно, развитие черт аналитизма в русском языке – процесс многовековой. Когда-то эта же тенденция привела к тому, что у нас сократилось количество падежей – звательный исчез. Стало меньше чисел: раньше были не только единственное и множественное, но и двойственное. Было больше классов глаголов, больше времен.

Появление слов-сокращений с суффиксом -ка

От словосочетаний при помощи суффикса -ка образуется одно слово, которое сначала имеет разговорный характер, а потом становится литературным . Например, слово «открытка» совершенно не воспринимается как разговорное, потому что мы уже забыли, что когда-то эти почтовые карточки назывались «открытое письмо». «Хрущевка» тоже кажется нам привычной. В последние годы количество таких слов стремительно растет: молочка, кошачка, алкашка ( в значении «алкогольная продукция»), прикасска (товары, которые в магазине лежат при кассе). Таких слов много, потому что они проще, живее. Они появлялись и раньше, но в XXI веке этот процесс стал бурным.

Заимствования

Заимствований становится настолько много, что даже я, человек старшего поколения, с легкостью употребляю слова вроде «лайфхак». Оно известно практически всем и звучит гораздо более точно, чем «полезный совет». Количество заимствований в речи особенно заметно, если читать группы в Facebook – мне это интересно. Недавно я вступила в группу «СТОП: нарцисс, психопат, абьюз, социопат», в которой общаются женщины с травмирующим опытом отношений. Они его описывают, просят советов и употребляют слова «абьюз», «харасмент», «газлайтинг» или термины типа «методика серого камня», мне совершенно незнакомые. Но для людей определенной социальной группы эти слова стали привычными, они за ними уже не видят строго терминологического содержания. Эти слова пришли к нам вместе с развитием феминизма и осмыслением проблем домашнего насилия. С ним же появились феминитивы – и хотя мне они кажутся ненужными, я готова уважать позицию женщин, которые хотят, чтобы их называли авторками, режиссерками и т. п. Я, например, представляясь Светой, Светланой или Светланой Викторовной, тем самым обозначаю комфортный мне способ именования.

Читайте также  Почему слоны боятся мышей

Заимствования в любом языке появляются, когда носителям не хватает слов для описания чего-то – потому что ранее этот феномен не существовал или не был осмыслен . Заимствования можно считать прижившимся в языке, если они становятся широко распространенными и понятными и начинают образовывать однокоренные слова по существующим в русском языке словообразовательным моделям. Со словом «хайп» это произошло мгновенно (хайповый, хайпануть, хайпожор и т. п.), так же как и с «абьюз» – «абьюзить», «абьюзивный». Эти слова нужны носителям, и поэтому останутся в языке .

Очень долго слова такого типа не склонялись, писались латиницей и, конечно, не образовывали новых форм. В интервью моей коллеги Ирины Левонтиной есть замечательный пример: в каких-то мемуарах было сказано, что государь император подарил поэту Жуковскому в знак расположения ноутбук. Это английское слово означало небольшую тетрадку для записей, но вскоре было окончательно вытеснено французским «блокнотом», а теперь вернулось в другом значении.

Канцеляриты проникают в живую речь

Термин «канцелярит» был придуман Корнеем Чуковским по аналогии с названиями болезней (бронхит, колит). Чуковский считал канцелярит болезнью языка. В конце XX века заражение живого языка канцеляризмами происходило очень активно, в начале XXI этот процесс, как мне кажется, приостановился, а теперь вновь активизировался . Конечно, канцелярский язык в официально-деловой среде нормален и естественен. Мой приятель Валерий Шубинский недавно написал в фейсбуке о том, что увидел в бассейне такое объявление: «Запрещено купаться лицам, не владеющим навыками плавания». В бытовой речи такая формулировка кажется диковатой, но на объявлении наш взгляд может и не задержаться. Но, увы, канцелярит приникает и в разговорную речь. Чуковский язвительно замечал: не может, мол, жена предложить мужу пойти в магазин, чтобы «приобрести кастрюли». Но сегодня выражение «я приобрела то-то и то-то» можно услышать нередко.

Это связано со смешением стилей: большинство носителей языка сегодня не понимает специфику разных языковых ситуаций . Конца этому пока не видно. Если глава государства с официальной трибуны говорит, что нужно кого-то «мочить в сортире» или «ваше место у параши», то, значит, и всем остальным людям это тоже позволено. Ведь право на публичное высказывание приобрели абсолютно все: хоть в интервью, хоть в социальных сетях. Люди, у которых нет серьезного лингвистического опыта, стали слышны, их тексты стали видны, и тут-то все в доме Облонских и смешалось.

О главном бестселлере о языке последнего времени «Пиши, сокращай»

Мы со студентами разбираем эту книгу с презрительно оттопыренной губой. Хотя все базовые навыки, которые пытается привить пишущим Ильяхов и его соавтор, совершенно правильны. Но в книге он никак не учитывает контекст, стилистическую ситуацию, в которой предлагается одно высказывание заменить другим. Поэтому часто то, что в книге фигурирует как «плохо», может оказаться лучше, уместнее, чем то, что он помечает как «хорошо». Но для многих людей, у которых нет филологического образования, эти сведения могут оказаться важными. Но пользоваться ими нужно более тонко, чем в книге это преподносится.

Популярность «Пиши, сокращай» связана с тем, что в последнее десятилетие появилось огромное количество людей, которые хотят научиться писать . Около десяти лет назад мой магистрант пришел ко мне с идеей – он хотел написать книгу о том, как писать книги. Тогда у нас подобные издания были только переводными, мысль была своевременной. К сожалению, он свою работу не закончил, но сейчас подобных пособий на русском языке написано множество, как и открыто множество курсов по писательскому мастерству. И у нас в СПбГУ в следующем году откроется магистратура Creative Writing.

Русский язык: что изменилось за 100 лет

6 июня во всем мире празднуют День русского языка. Как менялся «великий и могучий»?

6 июня во всем мире празднуют День русского языка. Он отмечается в день рождения Александра Сергеевича Пушкина, великого писателя и поэта, основоположника современного литературного языка. Учрежден праздник был в 2010 году в ООН, а через год — и в самой России. TatCenter вспоминает, как менялся « великий и могучий» за последние сто лет и каким был русский язык нашего недавнего прошлого — XX столетия.

1918 год — прощай, Ять!

Наш современный алфавит, тот самый, который учили еще в детском саду, — это совсем не то, что когда-то изобрели Кирилл и Мефодий. В первоначальной старославянской кириллице было 43 буквы, тогда как в нашей азбуке их всего 33.

Современный алфавит появился только 98 лет назад, когда новоиспеченная советская власть издала декрет « О введении новой орфографии» — это стало третьей крупной реформой русского языка за всю его историю.

По этому декрету из алфавита навсегда исключили буквы « ять», «фита», «и десятеричное», как-то сама-собой постепенно исчезла « ижица». А вот « ё» только-только появилась там « официально», хотя еще в 1797 неофициально ее признал Николай Карамзин.

Врубка: Бѣлый, блѣдный, бѣдный бѣсъ /Убѣжалъ голодный въ лѣсъ./ Лѣшимъ по лѣсу онъ бѣгалъ,/Рѣдькой съ хрѣномъ пообѣдалъ…». Стихотворение, которое учили школьники, чтобы запомнить правописание слов с «ять»

Кроме того, в связи с реформой, исчез твердый знак на конце слов ( и частей сложных слов) — это серьезно сократило расходы на печать. А еще поменялись окончания в некоторых падежах существительных, что приблизило звучание речи того времени к нашей — современной. Вот, например, несколько пар « до и после»:

Благодаря реформе 1918 изучать русский язык стало проще. А в условиях того времени это было самой актуальной задачей. По переписи 1919 года лишь 41,7% населения страны от 8 лет и старше умели читать, писать — и того меньше. То есть больше половины жителей страны были тотально неграмотными, не могли писать ни писем, ни заявлений, не могли прочесть название родного города или даже своей фамилии.

Закономерно, что именно в том же году был издан декрет « О ликвидации безграмотности в РСФСР», который положил начало масштабному ликбезу, да такому, что до сих пор это слово мы употребляем в обиходе. В 1920−1920 годы СССР ежегодно тратили на просвещение порядка 12% бюджета. Мир менялся.

Краткость — сестра советского словопроизводства

В советский период истории в культуру страны ворвались новые реалии. Соответственно, появились новые понятия, которые должны были эти реалии как-то объяснять — комсомолы и пионеры, партбилеты и рабфаки…

Все это врывалось в жизнь людей того времени, смешивалось с привычной « домашней» речью, с диалектами, приобретая иногда причудливые формы. Появлялось много бытовых слов, даже жаргонных, в которых можно было увидеть весь жизненный уклад простого советского человека — авоська ( сумка-сетка), денатурат ( денатурированный спирт с добавками неприятного запаха и вкуса), жлоб ( скряга), макулатура ( бумажный хлам или низкопробная литература), невозвращенец ( человек, уехавший за границу и оставшийся там), уклонист ( человек, взгляды которого отличались от «генеральной линии» партии), хула-хуп ( большой легкий обруч), чифирь ( очень крепко заваренный чай), шлягер ( модная эстрадная песенка).

Главная же и такая любимая школьниками « фишка» советского времени — сокращение всего, что только можно сокращать. Аббревиатуры и сокращенные словосочетания прочно укрепились в языке того времени и переплыли в наш XXI век. Например, такие слова, как ЦУ ( ценное указание), вуз, стенгазета, ГЭС, ТЭС и АЭС у нас уже не ассоциируются с конкретным историческим периодом — мы используем их в нашей речи как самостоятельные и «полноценные» слова.

на верхний этаж семиэтажного дома.

« Пришел товарищ Иван Ваныч?» —

Сатирическое стихотворение Маяковского « Прозаседавшиеся», высмеивающее бессмысленные сокращения

Буква Ё — история с продолжением

В 1942 употребление буквы Ё стало обязательным, но уже в 1956 ее стали использовать для уточнения произношения, что и делается по сей день. В том же 1956 году « двойные» прилагательные стали писать через дефис, а до этого все было слитно, только посмотрите: темнокрасный, синезеленый — именно так до этого времени было грамматически правильно. Изменилось написание и некоторых других слов — адэкватный/адекватный, диэта/диета, цынга/цинга, жолудь/желудь, итти/идти

Лед тронулся, господа присяжные заседатели, лед тронулся!

Настоящей отдушиной советского быта стал кинематограф. Крылатые фразы из популярных советских фильмов, которые вся страна смотрела по первому и второму каналам, стремительно « влетели» в русскую речь и язык. Это удивительное явление стало частью самобытной культуры, которая сейчас объединяет и Россию, и постсоветское пространство. Вспомним только некоторые из них:

— Шурик, а может не надо?
— Надо, Федя, надо!

Жить хорошо! А хорошо жить — еще лучше!

Комсомолка, спортсменка и просто красавица!

Помедленнее, пжалста, я записывваю…

Какая же гадость — эта ваша заливная рыба

Мы разучились делать большие хорошие глупости. Мы перестали лазить в окно к любимым женщинам

Икра черная! Икра красная! Икра заморская, баклажановая.

Царь, приятно познакомиться, царь!

Девушка, а девушка, а как вас зовут?
— Таня.
— А меня Федя!
— Ну и дура!

Клининг — не уборка, офис-менеджер — не секретарь

Что такое наш современный русский язык? Засилье иностранных слов, замена простых русских выражений новомодными и иностранными. Такая глобальная тенденция. Многие специалисты считают, что это совершенно естественное и вовсе не страшное явление. Язык должен быть гибким, отражать культуру и быт народа, на нем говорящего. А ведь на русском языке сейчас говорят порядка 260 млн человек, причем носители языка среди них — это лишь 166 млн. Русский язык активно встраивается в глобальную коммуникацию людей, является одним из шести официальных языков ООН. И совершенно ясно, что оставаться неизменным, исконным он не может, язык — это отражение нас самих.

И если в наших реалиях появились « фейки» и «луки», «троллеры» и «спойлеры», «стартапы» и «брендинги», то это лишь показатель гибкости нашего великого и могучего, способного нести в себе культуру прошлого и «впитывать» тенденции настоящего. Русский язык на протяжении нескольких столетий « впитывал» в себя иностранные слова. Начиная с восточных « алмаз», «таракан», «утюг», продолжая французскими « крем», «табурет», «омлет» и заканчивая английскими « клоун», «трамвай» и «спам». И если некоторым заимственным словам еще можно подобрать русский аналог, то большая часть уже прочно вошла в обиход.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: